Депардье на московской премьере был таким же, как его герой - немного отстранённым и совсем немногословным. Персонаж Депардье по имени Виктор - французский бандит-профессионал по краже драгоценностей, который в прошлом активно «работал» во Франции и России. Он выходит после семилетней отсидки в тюрьме на родине и узнаёт, что его взрослый сын был жестоко убит в Москве. Виктор прилетает в город, к которому давно прикипел душой, и начинает поиск убийц при помощи друга - чеченского балетмейстера. Ему помогает бывшая русская пассия - владелица роскошного ресторана, которую играет блистательно красивая Элизабет Хёрли.

Режиссёр Филипп Мартинес гордится тоном своей работы:

Я хочу показать красоту и богатства московского искусства через чувственность, в особенности через совместные сцены мужчины и женщины. Москва бурлит творческой энергией и теплом. Москва с её архитектурой, музеями, галереями стала потрясающим, очень важным для фильма фоном, так как главный герой любит искусство. Его трагедию в полной мере раскрывает атмосфера города».

Главная неожиданность «Виктора» - Мартинесу удалось показать Москву такой, какой её до этого мы на экране не видели. При дневном свете мегаполис виден всего пару раз - и выглядит ожидаемо открыточно, а всё остальное время погружён в ночь. Широкие перекрёстки Садового кольца, мерцающий на фоне реки «Красный Октябрь», интерьеры ресторана «Турандот» - это выглядит роскошно и зловеще, но не пугающе.

Мартинес называет это малопереводимым словом «la ambience» - и именно насыщенная атмосфера наконец ставит Москву в один ряд с Чикаго у Сэма Мендеса, Нью-Йорком у Мартина Скорсезе и даже вымышленным Готэмом. У Мартинеса получилось сделать из быта московских гангстеров роман в графике, комикс, и, по законам жанра, место действия должно вести свою игру и задавать тон.

Удивительно, но показать столицу мистической, притягательно опасной и одновременно узнаваемой пока не удавалось никому из российских режиссёров. Ближе всех подобрались те авторы, которые снимали город по видению писателя Сорокина: Илья Хржановский в загадочной работе «4», Александр Зельдович в личностной «Москве». Похожий взгляд был у Дмитрия Месхиева в «Дневнике камикадзе», и совершенно другой, но в схожих интерьерах - в «Ночном дозоре».

Опыт французского кино последних двадцати лет - жестокого, тёмного и загадочного, но при этом завораживающего и элегантного - оказался тем, что нужно для описания Москвы в во всём её ночном опасном блеске. Даже снятые в спальных районах сцены рождают сразу два чувства: «это же знакомые места» и «как, оказывается, в Москве красиво».

Даже дневные кадры в «Викторе» будто подёрнуты плёнкой

Для такой художественной работы необходим сказочный и опять-таки комиксный сюжет. Картина не теряет ни на секунду сурового и зачастую пафосного тона. Действие движется вперёд и ни разу не намекает на сомнения в авторском видении пространства и чувств героев. Гангстеры мстят, не отвлекаются ни на кого - даже прохожих не видно. Именно такое движение напролом, «бандитский форс» может оттолкнуть - слишком фабульный сюжет, слишком беззастенчиво грубые и серьёзные диалоги, слишком небывалые полицейские. А может и впечатлить: после «Виктора» впервые приходит мысль, что Москва - неизведанное и не до конца раскрытое кинематографом пространство, где вдали от нашего взгляда и под прикрытием ночи происходят события, которые мы привыкли видеть в самом большом кино.

Читайте интервью с Депардье с первого показа «Виктора» в России - на кинофестивале в Выборге.