Фильм Райана Куглера уже вошёл в историю, получив 16 номинаций на «Оскар». Одна из них — за «Лучший звук». За него отвечал Крис Уэлкер, уроженец Нового Орлеана. Он рассказал, как заставить одного актёра спорить с самим собой и как записать звук гитары, при этом не угробив её.

Уэлкер вырос в Новом Орлеане и изучал музыку в Университете Луизианы. После выпуска он работал в видеопродакшн-студии, создавая оригинальные музыкальные треки. Позже он решил попробовать себя на съёмках и начал с позиции ассистента. Однажды на площадке он увидел бум-оператора с микрофоном на «удочке» и понял, что это именно та работа. Со временем он стал работать с оскароносным звукорежиссёром Кирком Фрэнсисом («Оскар» за звук в фильме «Ультиматум Борна»), а после его ухода на пенсию получил от наставника оборудование и начал карьеру самостоятельного звукорежиссёра. У Уэлкера есть «Эмми» за сериал «Дейзи Джонс и The Six».

Одной из основных технических задач стали сцены, где Смоук и Стэк разговаривают друг с другом в одном кадре. Поскольку обе роли исполнял Майкл Б. Джордан, съемочный процесс строился поэтапно.

Сначала актёр играл «доминирующего» близнеца, а его партнером по сцене выступал дублер Перси Белл. После того как сцена устраивала режиссёра и команду, Джордан переодевался в другого брата. В это время звуковая команда загружала отснятый материал в систему Pro Tools и удаляла реплики дублера, освобождая пространство для новой записи. На месте вырезанных фраз вставлялись ADR-сигналы — серия характерных «бипов», которые задавали актёру точку входа в реплику или действие. К примеру, один из сигналов мог означать момент передачи сигареты из рук одного близнеца в руки другого. По словам Уэлкера, подобная точность тайминга и тесное сотрудничество всей команды позволили убедительно создать иллюзию двух самостоятельных персонажей.

Большая часть фильма снималась на IMAX-камеры, известные своим высоким уровнем шума. Уэлкер узнал об этом задолго до «Грешников», изучая закадровые материалы фильма «Нет» Джордана Пила, после чего он прозвал их «маленькими газонокосилками».

Решить проблему помогла команда постпродакшена, ранее работавшая над «Оппенгеймером» Кристофера Нолана, известного своей любовью к IMAX. Сцены сначала снимали на общем плане, пока режиссёр не был доволен актёрской игрой, а затем выполняли отдельный звуковой дубль без работающих камер.

Фактически актёры отыгрывали всё повторно, «как на театральной сцене», пока эмоции и ритм ещё были свежи. После этого звук очищали от шума с помощью программ iZotope RX и Hush Audio. Уэлкер использовал эти инструменты прямо на площадке, чтобы сразу оценить пригодность записанного материала.

Самые аудиальные сцены проходят в джук-джоинте, организованном Смоуком и Стэком. Мы уже отмечали в предыдущем материале о хитростях в записи инструментов и звуков — главная задача заключалась в том, чтобы записать живые вокалы и акустические инструменты без заметных микрофонов в кадре.

Как сказал Уэлкер, наибольшие проблемы создал герой Майлза Кэйтона. Разобрать музыкальные инструменты, чтобы прикрепить там микрофоны, не было невыполнимой миссией. Но Сэмми выступал с акустической гитарой Dobro 1930-х годов. Инструмент был настоящим артефактом, поэтому встроить передатчик внутрь корпуса было невозможно. К тому же актер постоянно вращал гитару, что исключало крепление микрофона снаружи.

Во время репетиций Уэлкер заметил, что кисть актёра почти не двигается, и попросил костюмеров вшить миниатюрный микрофон в манжет рубашки. Дополнительно использовались еще три микрофона: петличка для вокала, бум-микрофон сверху и отдельный бум снизу для гитары.

Одним из самых запоминающихся для Уэлкера моментов стала вторая сцена после титров, где Сэмми поёт This Little Light of Mine в церкви для своего отца: «Там нет обработки. Вы слышите стрекот цикад через открытые окна церкви, слышите живой голос и гитару. Это необработанная реальность того дня. В этом и есть вся Луизиана».