Принято считать, что кино — это «царь горы» в индустрии развлечений. Но что, если его трон давно не одинок? Валовый доход игровой индустрии ещё до пандемии втрое превышал сборы мирового кинопроката. Война за кошельки давно проиграна, и теперь кино перенимает модные привычки у высокотехнологичного соседа.

Пока сценарист блокбастера бьётся над сотней страниц, его коллега в игровой индустрии расписывает диалоги на 500 тысяч строк, как в Red Dead Redemption. Если с вами в локации 20 неигровых персонажей, то каждому дадут фразу или даже целую историю. 

«Вы можете пройти историю миллионами способов, — делится актёр Киану Ривз. — И я, как рассказчик, думаю, что это круто».

Кино, конечно, не станет предлагать зрителю выбрать, спасать ли планету или заказать пиццу в середине фильма. Но этот игровой «челлендж» — как рассказать нелинейную историю, где зритель чувствует сопричастность, — заставляет кинематографистов искать новые формы. Вспомните ту же «Грань будущего» с её игровой механикой «смерть-рестарт», или же «временная петля», или «1917», снятый как один непрерывный и напряжённый квест.

Раньше игры мечтали быть «как кино». Теперь наоборот: кино все чаще одевается в игровые технологии. Зачем строить декорации далёкой планеты, если можно, как в «Мандалорце», вывести на гигантский LED-экран уже готовый, фотореалистичный ландшафт, созданный на игровом движке Unreal Engine? Камера двигается — и пейзаж меняется в реальном времени. Режиссёр видит финальную картинку сразу, а не после месяцев постпродакшена. Съёмки «Короля Льва» Джона Фавро напоминали и вовсе продвинутую VR-игру: режиссёр в шлеме виртуальной реальности расставлял цифровых животных и выстраивал кадры.

«Многие инструменты, что мы сейчас используем в кино, пришли из игр, — замечает режиссёр Энди Сёркис. — Виртуальный продакшн, превизуализация — это их родная стихия».

Игры вывели на первый план мастерство захвата движения (motion capture). Чтобы сыграть орка или вампира, звёздам приходится облачаться в костюмы с датчиками и отыгрывать сцены в «пустой коробке» павильона. Этот опыт всё чаще пригождается в кино. Но актёр, который изображает грозного дракона, должен не задеть какой-либо проводок, иначе дракон в финале полетит с переломанным позвоночником.

Игры, вечные подражатели кино, наконец-то отыгрались. Теперь уже режиссёры хватают у них любимые фишки. Драки в современных боевиках превратились в демонстрацию бесконечной «комбы»: герой молотит толпу злодеев одним дублем. У зрителя же главное напряжение — не «выживет ли герой», а «не сломает ли себе ребро каскадёр в очередном трюке».

А что же в хоррорах? Они учатся у игр искусству нагнетания: не выпрыгнуть из темноты, а заставить зрителя медленно, как игрок, исследовать пугающее пространство, ожидая угрозы.

Ещё? Да. Игры часто используют камеру, закрепленную за персонажем. Это популярный приём, когда игрок или уже зритель в кино смотрит на мир «из-за плеча» героя. Камера не статична — она дрожит и смещается, когда персонаж бежит или поворачивается. 

Что ж в итоге у нас? Пока одни режиссёры морщатся на игры, другие берут оттуда весь крутой интерфейс, саундтрек и лор.