Анастасия Сенченко («Искусство кино»)

«Набор внутренних противоречий Мэгги Джилленхол играет очень тонко, без демонстративных сильных эмоций. Вся драматическая глубина её героини раскрывается в обращениях Лизы к Джимми, когда воспитательница за простыми для ребёнка словами едва прячет взрослые тоску и разочарование. Движимая очевидно благими намерениями и жаждой реванша за «обычную» жизнь, Лиза соскальзывает в одержимость незаметно даже для себя. Её надежды на лучшее будущее мальчика — это надежды на лучшее прошлое для себя. Однако характер и внутренняя логика персонажа ведут Лизу к неизбежной, единственно возможной развязке. Отчаянное желание если не обладать талантом, то хотя бы присвоить его, будет с достоинством преодолено. Повзрослеть придётся именно Лизе».

Алихан Исрапилов (film.ru)

«Создание ремейка всегда вызывает дуализм действий: с одной стороны, можно взять ядро идеи и элементы, которые работают, чтобы создать улучшенную версию, а с другой — практически покадрово переснять оригинальную историю, потому что, увы, своих идей нет. Сара Коланджело, хоть и пошла по второму пути (это ремейк одноимённой израильской драмы 2014 года), смогла добавить своей версии два огромных достоинства — потрясающую Мэгги Джиленхолл в роли одержимой воспитательницы и лаконичную, но грустную концовку».

Ольга Белик (Кинорепортёр)

«Мэгги Джилленхол — которую мы все и так ценим и любим — выдаёт здесь совершенно пронзительную игру, заставляя нас нутром чувствовать всю ярость, которая просыпается в холодной внешне Лизе. Удивительно, но ей удаётся держать удар проклятья „детей невозможно переиграть“: маленький Паркер Севак, конечно же, очаровательный, но Мэгги ни секунды не бледнеет на его фоне. Оба они показали нам очень грустную судьбу ненужных людей: духовные порывы Лизы не ценит никто, равно как и стихи Джимми, который уже избалован вниманием воспитательницы, но в самом финале возвращается в суровую реальность равнодушных взрослых».

Ксения Рождественская (КоммерсантЪ)

«Возможно, „Воспитательница“ — один из самых честных фильмов о творчестве. О том, как привлекателен гений, как ради него можно потерять голову, о том, какими жестокими средствами воспитатели добиваются своего, о том, из какого сора все это растёт и как этот сор собрать и красиво разложить. И, главное, о том, что творчество существует не для кого-то, а просто так — как акт дефекации или рвоты. Лиза учит Джимми справляться со стихами, как других детей отучают от подгузников: „Как только у тебя в голове созреет стихотворение, сразу скажи мне, даже если ты видишь, что я занята“. „У меня есть стихотворение“, — жалобно говорит герой в финале, но некому посадить его на горшок. „У меня есть стихотворение“».

Наталия Григорьева («Независимая газета»)

«Самое интересное в „Воспитательнице“ — пожалуй, финал фильма, психологически страшный и однозначно печальный, сдержанный и лаконичный, как и все предыдущее повествование, но от этого ещё более пугающий — потому что финал этот, по сути, открытый. Мальчик Джимми, до этого остававшийся этаким фоном, оттеняющим развитие героини Мэгги Джилленхол, скорее функцией, чем полноценным характером, вдруг превращается в самостоятельного персонажа. Его будущее теперь куда туманнее, чем будущее Лизы. Наделённый практическими, жизненными навыками, полученными, очевидно, от тех самых презираемых Лизой приземлённых материалистов, он спасает себя. Но и от Лизы ему остаётся привычка — уверенность в том, что рядом всегда будет кто-то с блокнотом и ручкой наготове, чтобы записать его новый стих».

«Воспитательница». Дублированный трейлер