Джон Хейнлейн

Название города Филадельфия можно перевести с латинского как «братство любви». Но на его улицах не пахнет ни братством, ни, тем паче, любовью. Когда несколько крутых криминальных группировок делят город, не до идеалов гуманизма — выжить бы! Война банд в самом разгаре: наркобарон Бинс отчаянно сражается с зубастыми конкурентами за все уменьшающиеся зоны влияния; рэкетир Дэйм пытается расширить свой бизнес; вышедший из тюрьмы авторитет Локо готовится вступить в игру, чтобы отхватить свой кусок пирога.Прежние связи рвутся, брат предает брата, и реки крови текут по асфальтовым джунглям. И ни один из сцепившихся друг с другом монстров криминала пока не догадывается, что кто-то очень хитрый и умный давно манипулирует ими всеми, дабы ослабить их и уничтожить, а потом подмять под себя весь город…

Кокс, трава и колёса… Джон Ливиен Нью-йоркский музыкант. По натуре своей он бунтарь. Он всё еще винит отца в смерти матери. Детские воспоминания и фантазии пересекаются с действительностью, поскольку Ливиен борется со своим личностным кризисом. Он совершенно запутался.

Дэйв и Грета переезжают в новую квартиру и приходят к выводу, что пора заводить детей. Но, похоже, ни он, ни она не готовы к этому шагу, хотя и не понимают этого. Все меняется, когда однажды в баре Дэйв знакомится с обворожительной Лили. Именно этой удивительной женщине предстоит расставить все точки над i в запутанном клубке взаимоотношений Дэйва, Греты и их друзей.

Они росли в Бруклине — Майкл Тернер, Кармине Манкузо и Бобби Канцонери. В 1974 году три подростка еще не знали, кем они станут, когда вырастут, но знали, какими они себя видят в будущем, — крутыми, уверенными, крепкими. Такими, как их кумир Сизар Манганаро, король бруклинского преступного мира. Спустя 11 лет их мечты, кажется, начали сбываться: Манганаро считал их «своими в доску». Однажды Майкл Тернер даже получил задание от Сизара — «прибраться» в мясной лавке, где гангстер только что безжалостно расправился с одним из своих несчастных должников. Только парням было невдомек, что, сказав «а», придется когда-нибудь говорить и «б», потому что на их «крутизну» найдется нежданный отпор, и тогда уже надо будет кровью платить за кровь…