Александр Котт

9 часов назад

Почему для режиссёра нет ничего прекраснее, чем историческое кино

Я снимаю очень много исторического кино. Во-первых, потому что оно позволяет сбежать от реальности. Я не чувствую сегодняшнего дня вообще: у меня в голове нет никакого образа.

Во-вторых, мне кажется, любую историю надо снимать с холодным сердцем: если ты не был участником событий, ты можешь объективно посмотреть на то время. Если ты был внутри истории — то это уже не про кино, это про твои личные эмоции. А историческое кино — это реальное творчество, лабораторная работа, изучение материала, поиск, приключение, воссоздание.

Сегодняшний день — это, скорее, документальное кино. Когда я смотрю игровые фильмы про сегодняшний день, я все равно вижу условность происходящего, и это очень странно. Поэтому как режиссёр я про сегодняшний день не сделаю ничего хорошего, это всё равно будет обман: придется воссоздавать сегодняшний день. А зачем его воссоздавать, когда вот он — рядом?

Самое интересное — изучать эпоху и до всего докапываться самому. И так как нас в прошлом физически не было, я как режиссёр опираюсь на собственную генетическую память. Она есть у всех у нас, она передаётся от родственников: от пап, от мам, от дедушек. Это некий ключик, который подсказывает, как могло быть. 

Когда я снимал «Героя нашего времени» Лермонтова, это оказался вообще не тот герой, про которого нам рассказывали в школе. Мне стали писать про пуговицы не того цвета: что на его мундире они были серебряные, а не золотые. Но мало кто знает, что воевал он вообще в красной атласной рубахе, без всех этих мундиров. Когда ты всё это изучаешь, это тебя возбуждает. А что меня может возбуждать в современности? «История про то, как он любит её, потому что она любит богатого, но доброго?» Я такого не понимаю. 

Конечно, и сегодня происходят драматические истории. Но даже на них надо смотреть со стороны. А иначе получится как в фильме «Спитак»: я взял актёров, которые были свидетелями событий землетрясения, о котором рассказывается в картине. Они пришли на площадку и тут же начали рыдать — настолько всё было похоже на действительность. 

Поэтому нет ничего прекраснее исторического кино для режиссёра: есть возможность делать то, что хочешь, потому что тебя там не было. Главное найти свой генетический ключ к интонации.

Кадр из фильма «Ангелы Ладоги»