«Грехи» режиссёров-зумеров: версия преподавателя

У нас с моим братом Володей своя мастерская студентов во ВГИКе. Ребята все интересные, и они все разные. Кто-то волкодав, кто-то трудяжка — не обладая врожденным невероятным талантом, просто работает. Такие выстреливают чаще, чем талантливые.

Сейчас студенты другие, и с ними иногда сложно общаться на их языке. Это безумно злит, потому что всё равно хочется, чтобы тебя слышали и делали то, что ты сказал. Очень многие хотят перепрыгнуть: они только поступили, но уже готовы снимать полный метр. Мы же учим профессии шаг за шагом. Только в конце человек постигает ремесло. А они сразу считают себя авторами, и в результате это перерастает в графоманию, потому что человек не освоил простейших элементов.

Когда мы учились у Хотиненко, мы на него молились, потому думали: он мастер и он все знает. Если он говорит «нет» — значит «нет», и это не обсуждается. А с нашими студентами мы постоянно в диалоге, причем говорят они очень убедительно: ты понимаешь, что человек прав. 

Сегодня у студентов несколько уязвимостей:

1. Отсутствие самоорганизации в распределении времени. Не бывает такого, что я обещаю завтра быть на площадке и не прихожу. А для них это нормально: есть 150 причин не прийти на занятия. Немного боязно за их будущее, потому что человек может быть талантливый, интересный, но он не умеет коммуницировать и не может отвечать за слова. Меня часто просят посоветовать кого-нибудь из молодых режиссёров. И сначала вроде мне приходит кто-то в голову, а потом я вспоминаю, что человек хочет — придёт на лекцию, хочет — не придёт, и мне сложно за него отвечать. Естественно, есть прекрасные ответственные студенты, которые как солдатики. Они понимают, что мы не учим их быть талантливыми (или быть авторами), а мы просто учим их профессии: понимать, что с чем клеится, как работать с актёром, чтобы добыть нужные эмоции. А это постигается только в совместной усердной работе, когда раз за разом набивается рука.

2. Быстрая потеря интереса. Я не узнаю в них себя в студенческие годы. Мы постоянно были в работе. Когда ты заряженный, когда ты режиссёр, когда ты — тот человек, который на вступительном сказал: «Я всю жизнь мечтал быть режиссёром. Я люблю кино, и меня от него трясёт». Так трясти должно до конца. Сейчас, когда я снимаю кино, меня трясёт от счастья или несчастья, потому что мне это интересно. А у них у многих быстро пропадает интерес.

3. Уязвимость также в том, что многие себя обманывают. Человек теряет пять самых счастливых лет своей жизни, думая, что он хочет быть режиссёром. И внутренне же этому сопротивляясь. Это единственный возраст, когда после школы ты впитываешь в себя весь мир, и это то время, когда можно попробовать что-то ещё.

4. Но главная проблема — ненасмотренность. Кино — это твой главный учебник. Ты пересматриваешь фильмы Германа, чтобы понять мизансцены, как сцены разводятся. Всему этому мы в своё время учились на фильмах.

Фото: пресс-служба фестиваля Маяк/Коля Зверков (@zverkov_ko)