Андрей Кравчук: «Задачи Петра I всегда находились за пределами того, что казалось возможным»

На этой неделе в прокат выходит историческая драма «Рождение империи» режиссёра Андрея Кравчука. Постановщик «Адмирала» и «Викинга» вновь обращается к отечественной истории, в том числе к эпохе Петра I. В интервью Ивану Кудрявцеву Кравчук рассказал, как менял подход к постановке массовых сцен, почему считает Петра I человеком исключительной энергии и каким образом изучение исторических свидетельств помогало работать над фильмом. 

Также режиссёр объяснил, почему не хотел специально проводить параллели между петровской эпохой и современностью, поделился историей выбора актёров и рассказал о совместной работе с сыновьями, которые тоже пришли в режиссуру.

Петровские планы при создании

— Почему родилась идея фильма? Что стало той искрой, которая воспламенила вашу авторскую душу?

— Здесь было два этапа. Во-первых, я из Петербурга, а с Петром I в городе связано очень многое: Медный всадник, Пушкин и его поэма «Медный всадник», Петропавловская крепость. Кроме того, Пётр — невероятно яркий, противоречивый и неожиданный персонаж. Есть историки и писатели, которые его буквально ненавидят. Достаточно почитать, что о Петре писал Толстой. Но есть и те, кто им восхищается.

Мне было интересно, как менялось отношение к Петру у Пушкина. Он собирал материалы для произведения о первом императоре, но так и не закончил его. Поначалу Пушкин относился к Петру с обожанием, однако постепенно пришёл к более сдержанной оценке. Вольнолюбивому Пушкину было трудно принять, что Пётр перевёл управление страной на ручной режим. Он издавал указы практически по каждому поводу, пытался организовать жизнь людей так, как считал правильным, но, естественно, это не всегда получалось.

В какой-то момент я снял полудокументальный фильм «Пётр I: Последний царь и первый император». Когда я работал над ним, мне позвонил Леонид Эмильевич [Верещагин] и предложил этот проект. В документальном фильме я многое снимал сам, но ужасно жалел, что не могу воссоздать всё целиком. И вдруг появилась возможность сделать именно это. Как будто судьба услышала мои желания. Поэтому я сразу согласился с огромным удовольствием.

— Почему ещё пять лет назад мы не могли позволить себе даже думать о таких фильмах, о настолько масштабных постановках, а теперь смеем и дерзаем?

— Мне кажется, мы могли думать об этом и пять лет назад. Просто масштаб замысла определяется нашими мечтами, амбициями и задачами, которые мы перед собой ставим. Когда мы начинали, даже выбирая объекты для съёмок, мы по инерции мыслили определёнными категориями: сколько людей сможем обеспечить в кадре, какие пространства можем использовать. Мы рассматривали локации с точки зрения производственных возможностей. А цифры из учебников существовали где-то отдельно от нас. Сколько человек было в одной армии, сколько — в другой? Мы понимали, что что-то можно дорисовать, но сами эти цифры нас как будто не касались.

Мы поехали с художником [Сергей Агин] выбирать натуру. Хотелось сделать что-то действительно масштабное, чего никто раньше не делал. Но долго ничего не складывалось — то поле не подходило, то чего-то не хватало. Мне хотелось, чтобы рядом была река и чтобы пространство обладало определёнными особенностями.

Однажды мы приехали на юг Тульской области, в район Куликова поля. Познакомились с директором, пошли смотреть местность. Там белый ковыль, очень красиво, холмистый ландшафт. Мы с художником стоим и смотрим на поле, а я спрашиваю директора: «А какое же оно огромное!». Он отвечает: «А как иначе? Здесь сошлись армии численностью примерно по 45 тысяч человек. Фронт русской армии составлял восемь километров». И у нас с Серёгой вдруг что-то переключилось в голове. Мы поняли, что поле должно быть таким, чтобы на нём действительно могли разместиться 90 тысяч человек.

Если я хочу воссоздать масштаб войны, показать столкновение двух армий, мне нужны соответствующие пространства и точки съёмки. И готовиться к этому необходимо независимо от того, сколько людей я могу обеспечить непосредственно в кадре. В любом историческом фильме есть производственные ограничения, выше которых обычно не прыгнешь. Да и не всегда это имеет смысл. Но мы с художником полностью пересмотрели проект. Вместе с оператором выбирали объекты, точки съёмки и всё остальное. Теперь мы исходили из реального масштаба происходившего.

Ведь 45 тысяч человек — это целый город. Мы, например, ездили на фестиваль в Железноводск, где живёт около 20 тысяч человек. Представьте себе такой город, а потом увеличьте его более чем вдвое. И это только армия. А что тогда представлял собой лагерь, в котором жили 45 тысяч человек? Это огромная инфраструктура, множество людей и процессов.

Перед нами стояла задача снимать так, как я снимал бы, если бы оказался в том времени и всё происходило на моих глазах. С одной стороны, мне хотелось показать героизм отдельного человека, с другой — масштаб происходящего и настоящий ужас войны. Не уверен, что здесь подходит слово «величие». Скорее, речь именно о масштабе.

Карл XII и Пётр I: две стратегии и две личности

— Я не уверен, что точно процитирую китайского философа и полководца Сунь-цзы, но в его трактате «Искусство войны» победа описывается как нечто, что будто бы само падает к ногам победителя. Она становится возможной благодаря тому, что человек заранее создаёт условия для победы. Была ли такой Полтавская битва? Всё ли там было предопределено или исход зависел от случайностей и решений, которые принимались непосредственно на месте?

— Эта история удивительна ещё и тем, что в первом сражении под Нарвой Пётр и Карл практически не столкнулись лично. Петра не было в расположении русской армии, а 45-тысячное русское войско потерпело поражение от восьми тысяч шведов.

Карлу тогда было около восемнадцати лет. Он сразу стал звездой. Война превратилась для него в череду побед, причём он выигрывал благодаря невероятным тактическим решениям. Под Нарвой ему помогли погодные условия. Снег шёл в сторону русских, и Карл сумел этим воспользоваться. В другом сражении он поджёг траву на берегу, зная, что ветер дует в сторону противника. Дым скрыл переправу, и его войска смогли неожиданно высадиться и нанести удар.

Карл часто выигрывал сражения одним решительным наступлением. Одна атака — и противник терпел поражение. Мы старались воспроизвести подобный приём и в нашем фильме.

Я много читал о Полтавской битве, в том числе нашёл книгу шведского автора Энглунда. Она называлась «Полтава: Рассказ о гибели одной армии». Там битва описана практически поминутно, причём не только с точки зрения военных действий. Автор рассказывает о судьбах отдельных людей, о том, как они погибали или выживали. У шведов было много грамотных людей, многие из них попали в плен. Они подробно записывали происходившее, и впоследствии эти свидетельства были собраны. Для меня эта книга стала почти поминутным описанием Полтавской битвы с точки зрения шведской стороны.

Пётр тоже был самоуверенным и решительным человеком. Но у него имелось редкое качество — он умел работать над ошибками. Не сваливал вину на других, а пытался понять, что нужно изменить. Многие вещи у него получались со второго раза. Азов, например, он взял не с первой попытки. После первого столкновения со шведами Пётр понял, что прежние методы не работают. Он начал всё перестраивать. При этом Карла он действительно боялся.

— Для молодых людей семь или десять лет разницы — огромный срок.

— Да. При этом Карл воспринимался как настоящая звезда. Возможно, даже как религиозный лидер, он всегда сам вёл солдат в атаку и, казалось, ничего не боялся.

Мне очень понравилась одна история, которую я прочитал, когда мы ещё работали над сценарием. В итоге она не вошла в фильм. Когда датчане напали на Швецию, Карл высадился и осадил Копенгаген. До этого он никогда не бывал в настоящем бою. Он спрыгнул с корабля, пошёл по пояс в воде вместе со своим окружением и вдруг услышал странный звук. Спросил, что это такое. Ему ответили: «Это пули, Ваше Величество». Он сказал: «Мне это очень нравится. Это музыка войны». Он жил на драйве, на славе. Это была настоящая рок-звезда своего времени — человек, который побеждает, знает, что умеет побеждать, и готов поставить на кон всё.

После победы под Нарвой Карл не воспринимал Петра как серьёзного соперника. Ему хотелось сначала разгромить Августа, а потом, если понадобится, добить Петра. И у Петра появилась передышка, которую он сумел использовать.

За это время он укрепился на Балтике, начал строить Петербург и флот, перестраивать армию. Он создал новые возможности для людей, которые прежде не могли рассчитывать на высокое положение. Кроме того, в его жизни появилась Екатерина. Как поётся в песне Окуджавы о Пушкине, у него было за что умирать.

Москва, которую Пётр помнил с детства, была для него чужой. В детстве он пережил стрелецкий бунт, видел гибель родственников и насилие. Но за годы войны он сумел создать страну, которую уже воспринимал как свою и которую хотел защищать. Мне кажется, он и сам начал иначе смотреть на происходящее. Когда Карл вторгся в Россию, Пётр не стремился немедленно дать ему генеральное сражение. Он отступал, уничтожал запасы и старался затянуть противника вглубь огромной территории. 

Похожую тактику Россия применила и в 1812 году. Противник удаляется от своих баз снабжения, обозы растягиваются, продовольствия и пороха становится меньше, резервы оказываются далеко. Армия постепенно истощается, а затем против неё начинает работать и погода. Карл оказался втянут в эту ситуацию. Он дошёл почти до Смоленска, но под Лесной Пётр разгромил обозы, которые везли шведам снабжение. Речь шла примерно о восьми тысячах повозок. Масштаб был колоссальным. Трудно сказать, чем всё закончилось бы, если бы этот груз дошёл до армии Карла.

К Полтавской битве Пётр понимал, что уклоняться от решающего сражения дальше нельзя. У него было численное преимущество. По прочитанным мной свидетельствам, у шведов оставалось пороха и боеприпасов лишь немного больше, чем на одно сражение. Карл шёл ва-банк, ему нужно было победить.

Пётр не хотел торопиться с атакой. Он строил редуты и рассчитывал истощить противника. Шведская армия была невероятно сильной. Её фирменная атака казалась почти непобедимой. Солдаты приближались к противнику на десять шагов, стреляли в упор, а затем бросались в штыковую атаку. Люди испытывали колоссальное психологическое давление. При этом шведская армия воевала уже девять лет подряд. Это были опытные, хорошо подготовленные солдаты, практически идеальная военная машина своего времени.

Пётр всё-таки решился на сражение. Он многое рассчитал, но даже тогда победа оставалась под вопросом.

— То есть шведы шли плотным строем и начинали стрелять с десяти метров?

— Там всё происходило немного иначе. Шведы вытягивались в одну длинную линию. В книге это красиво описано — тонкая бесконечная синяя полоса движется вперёд.Они шли примерно километр, около десяти минут приближаясь к русским, и при этом не стреляли. Русские вели по ним огонь из пушек — насколько я помню, у них было около 76 орудий. Ядра пробивали ряды, но шведы смыкались и продолжали движение. На расстоянии примерно тридцати шагов первые линии шведов открывали огонь.

Затем, не останавливаясь, солдаты перезаряжали оружие на ходу. Первые линии продолжали двигаться вперёд, пока остальные готовили оружие к следующему залпу. Они старались приблизиться на десять шагов. В то время оружие не было нарезным, а пули разлетались в разные стороны. Поэтому большое значение имела плотность строя. Перестрелка сама по себе была долгим процессом. Если противник стрелял раньше, это не означало, что он мог уничтожить всех наступающих. Когда шведы подходили на десять шагов, они практически расстреливали первый ряд противника в упор, а затем бросались в штыковую атаку.

Когда по тебе стреляют с такого расстояния, это не только физическое воздействие. Возникает шок, ужас, ты оказываешься морально подавлен. Шведы сметали противника, а затем во фланг могла ударить конница.

В Полтавской битве шведам удалось прорвать левый фланг русских, и какое-то время могло показаться, что они побеждают. Мы старались показать это в фильме. В частности, пытались воспроизвести момент, когда шведы разворачивают пушки и стреляют по отступающим русским.

Но в действительности Карл не смог вовремя организовать действия конницы. В фильме мы также постарались показать, как она атаковала. Это было очень эффектно. Всадники двигались настолько плотно, что каждый правым бедром чувствовал левое бедро соседа. На тебя шла сплошная стена из лошадей и людей. Дальше русские ударили в образовавшийся разрыв. Кто-то из авторов, которых я читал, очень красиво описывал этот момент, будто приоткрылась дверца. И в эту брешь пришёлся удар, который погубил значительную часть шведского правого фланга.

— И Карл побежал?

— Да, шведы отступили. Карл пытался остановить своих солдат. Рядом разорвался снаряд, носилки сломались, он упал, и его пришлось спасать.

Масштабная фигура Петра I

— Когда я приезжаю в Петербург, меня неизменно накрывает одно чувство. Честно говоря, я не знаю, как отношусь к Петру. Во-первых, кто мы такие, чтобы судить его? Во-вторых, для этого нужно очень много знать. Но в чём его фигура точно вызывает восхищение, так это в силе замысла. Его проект подхватили другие люди, и он продолжил развиваться даже после смерти Петра. Значит, замысел был верным и очень сильным. Есть отношение Пушкина, Толстого, Соловьёва, современных историков. А теперь есть ещё фильм «Рождение империи» и взгляд Андрея Кравчука. Каков он?

— Меня в Петре поражают его бешеная энергия, невероятная работоспособность и качества, которые необходимы человеку, пытающемуся воплотить большой замысел. Я уже говорил о его способности работать над ошибками. Кроме того, его задачи всегда находились за пределами того, что казалось возможным, — иногда даже за пределами одной человеческой жизни.

Он был образованным человеком, работал без выходных. Но особенно поражает его способность видеть то, чего ещё нет. Как посмотреть на острова, реку, окружающее пространство и понять, где нужно поставить крепость, где — построить вторую, а где возникнет город? Вспомните Петергоф. Там был небольшой домик, а Пётр мечтал о месте, похожем на Версаль, с фонтанами и садами. Он увидел холм и понял, что здесь можно всё это построить. Ему сказали, что для фонтанов место подходящее, и строительство началось. Сегодня Петергоф — одна из жемчужин мирового культурного наследия. 

Пётр видел в нём не просто дворец, а своего рода ворота империи. У него было невероятное воображение. При этом он мог заниматься ремеслом и зарабатывать собственным трудом, даже будучи государем. Я читал историю о том, как кто-то попросил у него денег на подарок. Пётр дал небольшую сумму. Его стали убеждать, что этого недостаточно, а он ответил, что больше у него нет. Ему объяснили, что он может взять деньги из казны, но Пётр возразил: «На подарок частному лицу я не могу брать государственные деньги».

Он сам работал на верфях и получал рубль в Адмиралтействе за свою работу. Он был профессиональным плотником.

При этом Пётр был человеком очень сложным. Он мог быть жестоким, любил выпить, участвовал в шумных застольях. Существовали дни, когда его окружение устраивало настоящие загулы. Но его энергия поражает. Ему было не так важно, как он выглядит и соответствует ли своему статусу. Он просто занимался делом.

Я наткнулся на книгу, из которой узнал много интересного. Это воспоминания датского посланника, приехавшем в Россию после того, как Пётр захватил Нарву. Посланник очень хотел встретиться с царём. Некоторые детали этой истории я использовал и при создании финального парада в фильме, когда Пётр спешивается с коня.

Посланник оказался в непростом положении, его документы промокли, встреча задерживалась. Только под вечер появился сам царь, вместе с приближёнными и шумной компанией людей, многие из которых были пьяны. Они начали пить, кричать, бросаться едой. Датский посланник был в ужасе. Но за столом Пётр решал серьёзные вопросы: как организовать снабжение, что делать с армией, какие задачи нужно выполнить. Всю ночь шли рабочие совещания.

Такой ритм жизни кажется невероятным. Многие люди способны придумать большой замысел, но далеко не всем удаётся его реализовать. Одни закладывают камни, насыпают землю, возводят фундаменты. Пётр построил Петербург. Уже при нём появилось множество сооружений, которые сохранились до наших дней. Он изменил страну.

Даже Соловьёв, который критически относился к Петру, писал, что при сохранении прежнего хода развития России достижения петровского времени могли бы появиться только к концу XIX века. То есть Пётр примерно на двести лет ускорил развитие страны. Это невероятно.

Что Пётр оставил после себя и исторические параллели

— В судьбе человека всегда есть место Божьему промыслу. Иногда кажется, что Бог что-то делает для человека. Иначе трудно объяснить, почему Петру были даны два важнейших подарка: друг и любимая женщина.

— Наверное, ему были даны ещё и талант, и внутренняя ярость? У Петра был ближний круг. Мне кажется, одна из интересных его особенностей заключалась в том, что он негласно создавал социальные лифты. При этом он оставался крепостником. Люди для него могли быть расходным материалом, а главными были поставленные цели.

Но если человек проявлял способности и талант, Пётр давал ему возможность подняться наверх. Меньшиков и другие так называемые птенцы гнезда Петрова — Ягужинский и многие другие — смогли добиться высокого положения и стали руководить страной. Конечно, многие из них впоследствии начали воровать. 

Некоторые вещи вернулись на круги своя. Пётр ненавидел воровство, жестоко наказывал за него, пытался бороться с коррупцией, но не мог полностью решить эту проблему. При этом он умел находить талантливых людей и приближать их к себе.

Екатерина — тоже удивительный пример. До встречи с Петром она не принадлежала к высшему обществу, но он сделал её своей женой. Это даже больше, чем сказка о Золушке — она вышла замуж за царя, стала императрицей, а затем правила Россией.

Подобные истории встречались и в других странах. Можно вспомнить Наполеона, человека с Корсики, который стал императором Франции. Такие примеры показывали, что социальный статус не обязательно должен определять всю дальнейшую жизнь человека.

Пётр давал людям возможность подняться потому, что ему нужны были талантливые соратники. Екатерина II, ставшая великой правительницей, тоже умела находить способных людей, соответствовавших её замыслам.

Важно не только иметь большую идею, но и найти тех, кто способен её воплотить.

— Меня поражает, насколько созвучно современности то, что я увидел в фильме. Есть необходимость, которую сначала чувствует один человек, а затем его соратники начинают разделять это чувство. Пётр понимал, что стране нужен выход к морям, что ей необходимо пробиваться в Европу, в Азию, в большой мир. По сути, это была борьба за свободу государства как самостоятельного участника мировой политики. Но цена такой свободы огромна: человеческие жизни, тяжёлые компромиссы, ускоренная мобилизация страны и связанные с ней жертвы. Многие справедливо считают, что такие жертвы нельзя оправдывать. Как вам жилось и работалось с этими параллелями все четыре года?

— Эти параллели возникали сами собой. Но однозначных ответов здесь нет. Мы не можем достоверно сказать, что произошло бы, если бы Пётр не начал свои преобразования. Во что превратилась бы Московская Русь? Непонятно.Но если представить, в каком положении находилась Россия в то время, разница с Европой была огромной. Там уже прошла эпоха Возрождения, Леонардо да Винчи и Микеланджело давно умерли, Бах и Гендель писали музыку, Ньютон сформулировал свои законы и работал в Лондоне.

Ньютон, кстати, занимался и монетным делом. С ребром на монетах было связано важное практическое решение: оно помогало обнаруживать попытки срезать часть драгоценного металла. Уже существовали телескопы, развивалось книгопечатание, появлялись новые технологии и продукты.

Когда Пётр отправился в Великое посольство, он словно попал в будущее. Он увидел, как устроен окружающий мир, и, думаю, понял, что Россия не сможет оставаться жизнеспособной, если будет развиваться прежним путём. Хотел ли он затяжной войны? Думаю, нет. Он любил строить, любил корабли, ему нравилось стрелять из пушек и всё, что было связано с энергией и действием. У него был настолько взрывной характер, что находиться рядом с ним, наверное, было небезопасно. Как будто рядом с тобой тайфун или шаровая молния. Непонятно, что произойдёт в следующий момент. Но я не думаю, что он хотел воевать двадцать один год. Вероятно, Пётр рассчитывал на быструю победу под Нарвой, выход к морю, захват Риги и дальнейшее развитие событий по понятному сценарию. Он не ожидал, что всё превратится в настолько долгое противостояние. Что было бы, если бы он поступил иначе, я не знаю. Но у него были цели, и он к ним шёл.

Параллелей с современностью действительно много. Однако, когда мы делали фильм, мы не стремились специально их выстраивать. Нам хотелось показать то время, этих людей и то, как человек движется к своей мечте. Важно было понять, какой ценой она ему даётся. Большая и сложная мечта всегда требует огромных усилий. Иванов работал над картиной «Явление Христа народу» около 20 лет. Микеланджело около 4 лет расписывал Сикстинскую капеллу, причём работа сказалась на его здоровье. Это разные задачи. Художники стремились создать произведения искусства, которые поразят мир. Пётр был прежде всего хозяйственником и управленцем, который хотел сделать свою страну лучше.

Он стремился развивать образование, создавать музеи. Существуют свидетельства о том, что посетителей первых музеев старались привлекать в том числе угощением, чтобы люди охотнее приходили. Посещение было бесплатным: главное заключалось в том, чтобы люди вообще начали ходить в музеи. Мне кажется, то, какой стала Россия впоследствии, во многом связано с Петром. Он задал такой импульс развитию, который уже было трудно остановить.

Позднее Александр III попытался вернуть страну к более национальной модели развития, но к тому времени многое уже изменилось. Возможно, петровские преобразования в какой-то степени повлияли даже на дальнейшее развитие русской культуры, в том числе на появление дягилевских сезонов.

Параллелей много, и в этой истории их трудно избежать. Что касается жертв, они всегда ужасны. По некоторым оценкам, мужское население России в годы правления Петра сокращалось, хотя точно измерить это непросто: тогда население учитывали иначе, чем сейчас. Северная война продолжалась двадцать один год. При этом крупных сражений было не так много. Полтавская битва во многом решила судьбу войны. Карл провёл несколько лет в Бендерах, на территории Османской империи, а затем вернулся в Европу и снова начал собирать армию. В 1718 году он погиб при осаде крепости Фредрикстен в Норвегии. До сих пор существуют разные версии обстоятельств его гибели: он находился в окопе, когда пуля попала ему в голову. Неизвестно, откуда именно она прилетела и кто стрелял. Существует даже версия, что его могли убить свои. Карл XII был одним из последних европейских монархов, погибших непосредственно на поле боя.

Наверное, происходившее при Петре можно сравнить с лавиной в горах: ты всего лишь кашлянул, а потом начинает двигаться огромная масса снега. Иногда последствия действий оказываются намного масштабнее, чем можно было предположить вначале.

Как выбирали актёров на роли Петра I и Меньшикова

— Почему на роль Петра выбрали именно Александра Горбатова? А почему Милош Бикович не мог сыграть Петра, а, например, Меньшикова?

— Мы проводили пробы, и у Саши они оказались лучшими. У Александра непростой характер и огромная энергия. Мне кажется, некоторые особенности его характера и темперамента хорошо подходили к образу Петра — одержимого человека, который не может остановиться.

Я представляю Петра именно таким. Даже на портретах он часто выглядит человеком, одержимым собственными идеями. Он был не очень здоров, много работал и умер относительно молодым — в пятьдесят два года.

Что касается Биковича, я почему-то сразу подумал о Меньшикове. В Милоше есть желание сыграть что-то героическое, но при этом в нём много юмора и обаяния. Он высокий, харизматичный, и мне казалось, что он хорошо подойдёт на эту роль. Между Петром и Меньшиковым в нашей истории сложились отношения, за которыми интересно наблюдать. Они оба находятся в центре повествования, между ними есть юмор, обиды, взаимные поддразнивания. Мы специально выстраивали эти отношения. В фильме их получилось немного меньше, чем было задумано изначально, но они всё равно остались обаятельными и притягательными.

Остальных актёров тоже выбирали через пробы. Наверное, единственным исключением стала Юлия Пересильд. Её я взял без проб, потому что был уверен: она идеально подходит для этой роли. Мне казалось, что в ней есть всё необходимое — характер, способность сыграть сложного персонажа. Она потрясающая актриса, и ей очень идут костюмы той эпохи.

Сергей Гармаш тоже проходил пробы. У него огромная энергия и, что особенно важно, собственная жизненная позиция. Он может сыграть многое, но при этом его нельзя назвать человеком без убеждений: у него есть определённый взгляд на мир. И всё это проявляется в его персонаже.

«Мы не просто отец и дети, но ещё и друзья»

— Вы сами как будто строите свою империю. Не в качестве императора, конечно, но вы участвуете в создании собственной студии, активно продюсируете. Ваши сыновья Фёдор и Никита Кравчуки не только режиссируют, но и начинают реализовывать свои продюсерские амбиции. Что вы строите, к чему идёте, в чём ваша мечта? И, кстати, чья это мечта? Кто у вас в семье Пётр?

— Я не заставлял сыновей идти в режиссуру. Они сами решили этим заниматься. Я долго шутил, что существуют и другие, вполне нормальные профессии, в которых не нужно постоянно жить в режиме подвига. Например, стоматолог, юрист — что-то более стабильное. Но они решили поступать во ВГИК и своим первым фильмом «Коммерсант» доказали, что действительно стали режиссёрами. Им хотелось создать студию. Я сейчас скорее оказываю им творческую поддержку, потому что у меня самого не так много времени.

Мы очень дружны. Мне кажется, важно, что мы не просто отец и дети, между которыми существует взаимное уважение, но ещё и друзья. Это хорошее качество отношений. Они прислушиваются ко мне, хотя, конечно, хотят всё делать самостоятельно. При этом у нас получается хороший тандем. Они только начинают свой путь, им хочется двигаться вперёд, придумывать новые проекты. Пока у меня есть опыт и силы, я стараюсь им помогать. Мне очень радостно, что они талантливые, яркие, интересные люди. Жаль, что мы теперь редко видимся. Хотелось бы чаще. Сейчас мы встречаемся в основном по общим делам, но и это хорошо: благодаря этому наше общение становится продолжительнее. Мне интересно с ними, и, надеюсь, им тоже интересно со мной.

«Кино развивается благодаря задачам, которые люди ставят перед собой»

— Это был действительно хороший разговор. Очень интересно.

— Думаю, мы всё больше говорили об истории.

— Но в этом и заключается самое интересное. Кино — повод подумать о важных вещах и поговорить о них. Я вообще считаю, что рассказывать о том, как снимался фильм, — значит разрушать его магию.

— И всё-таки замысел очень важен. Я поймал себя на мысли, что многие наши режиссёры мыслят преимущественно категориями производства. Кажется, что выше определённого уровня прыгнуть невозможно. Но на самом деле можно. Иногда достаточно немного изменить точку зрения, найти другую точку опоры и посмотреть на задачу иначе.

Для этого не обязательно иметь огромный бюджет. Конечно, какие-то деньги нужны, но при определённом подходе можно сделать многое. Просто потребуется больше усилий, значительно больше подготовки и, наверное, больше времени собственной жизни.

— Что вы имеете в виду, когда говорите о необходимости взглянуть под другим углом? Какую задачу вы перед собой ставили?

— Задач было много. Мне хотелось передать энергию этих людей. Но, чтобы понять её и почувствовать, нужно было увидеть, через что она пробивалась.

Важно было разобраться, что означала война в то время, что значило руководить государством и строить город. В фильме мы видим Петербург лишь кусочками, хотя изначально этих сцен было больше. Но даже по ним можно представить, что происходило.

Сначала Петербург строили из дерева, затем стали переходить к каменному строительству. Пётр хотел, чтобы город соответствовал его амбициям. Петропавловская крепость в тот период была одним из важнейших символов нового государства. При этом страна находилась в состоянии войны, а территория, на которой строился Петербург, ещё не была окончательно закреплена за Россией. Петербург тогда ещё не был полноценной столицей, но Пётр уже строил город, куда впоследствии переехал двор. Его решения складывались одно за другим, словно камни в фундаменте. Он требовал, чтобы люди, приезжавшие в Петербург, привозили с собой камни для строительства. Он ограничил каменное строительство в других городах, чтобы сосредоточить ресурсы и мастеров в новой столице. Каменщики съезжались туда, потому что именно там находили работу. Нужно было понять и то, как велась война в ту эпоху: как строили редуты, как стреляли, как действовали армии.

Без этих деталей всё выглядело бы немного театрально. Воссоздать историческую достоверность очень трудно. Нужно добиться правды в костюмах, в деталях, в поведении людей. Для этого необходима команда, которой можно поставить задачу и вместе с которой можно её реализовать. Это относится не только к историческому кино. То же самое происходит, когда снимаешь фильм о современности или о будущем.

Мне кажется, человеку вообще необходимо ставить перед собой задачи, выходящие за пределы уже достигнутого. Допустим, он хочет разбогатеть, построить дом, купить машину, посадить дерево. Он всего этого добился — а дальше что? Получил власть — и что дальше? У человека должны оставаться мечты и желания, находящиеся за горизонтом событий, почти недостижимые. Это похоже на веру: человек стремится к Богу, но никогда не становится совершенным. Ему всегда есть над чем работать, что преодолевать в себе. Его путь оказывается бесконечным.

То же самое и в кино. Важно не бояться производственных ограничений и ставить перед собой сложные задачи. Кино развивается благодаря людям, которые берутся за то, что раньше казалось невозможным. Съёмочная техника и другие технологии создавались, в частности, потому, что возникали задачи, которые нельзя было решить существовавшими средствами. Нужно было придумывать новые способы работы.

Сегодня всё происходит так же. Когда у тебя есть коллеги, которые разделяют твои убеждения, мечты и амбиции, вместе можно придумать, как воплотить задуманное. Я хорошо помню, как мы снимали «Викинг». В моём кабинете лежали сотни эскизов, сделанных почти как картины. Люди приходили знакомиться с проектом, смотрели на них и говорили: «Всё классно, Андрей, но мы же так не снимем!»

А я отвечал: «Нет, мы как раз будем снимать именно так. А дальше станем думать, как это сделать, шаг за шагом».

Постепенно они привыкали к этой мысли: голова боится, а руки делают. Нужно просто двигаться вперёд, придумывать и изобретать способы реализации задуманного. Всё возможно, если об этом думать и последовательно работать. Я так считаю.