«Режиссёр ведь в каком-то смысле и так отец для всех актёров»: Алексей Нужный о работе с молодёжью

17 сентября в прокат вышла семейная картина «Как Иван в сказку попал». В интервью Ивану Кудрявцеву режиссёр Алексей Нужный рассказал о масштабе фильма «Как Иван в сказку попал», сравнении с голливудским кинематографом и работе с собственной дочерью на съёмочной площадке.

— Алексей, поздравляю с долгожданной премьерой. Вышел в прокат фильм «Как Иван в сказку попал». Не совсем обычная сказка. Вообще с каждой сказкой ставки повышаются, потому что нужно действительно чем-то удивлять зрителя, превосходить его ожидания. Что для этого сделано на проекте про Ивана?

— Это абсолютно оригинальный сюжет, основанный на мире сказочном, где есть определенные постулаты. Есть те герои, фундаментальные герои, на которых держится история. Держится наш русский мир. В этот мир мы помещаем героя, который изначально не находил в нём своего места. Его путь, самоидентификация и поиск того, чем он может быть полезен, — самое главное в истории. Потому что это не просто «а давайте возьмем сюжет, просто переснимем, повеселимся». На что зритель ответит: «Ну опять очередная сказка, и что?»

Мы стремились подойти к русскому сказочному миру аутентично, с глубокой любовью и уважением, без какого-то внутреннего сарказма шутить над теми героями, которые меня грели в детстве. Хотелось, чтобы они зазвучали правдиво, уверенно и благородно.

Также важно было гармонично соединить современного героя с этой средой и правильно поработать с компьютерной графикой. Она может ведь и испортить мир, а может и помочь. Хорошая графика должна помогать миру, а не превращать его в стандартный голливудский блокбастер. И вот эта тонкая нить, она мне была непроста.

Надеюсь, зритель оценит наши старания, получит сильный эмоциональный отклик от нашей любви к русским былинам и выйдет из зала с чувством, что эту картину действительно необходимо показать детям и подросткам. Ради этого вся наша команда — вместе с ВГТРК, «Централ Партнершип» и Студией «ТРИТЭ» Никиты Михалкова — и работала.

— «ТРИТЭ» — это Товарищество, Творчество и Труд. Что значат эти понятия, когда дело доходит непосредственно до съёмок? Как они работают в процессе?

— Без них работать невозможно. Невозможно работать без товарищества — это глубокое доверие друг к другу. Например, Леонид Эмильевич (Верещагин) не задает мне избыточно дотошных вопросов о том, как всё будет устроено. Он знает, что произведение будет на высоком уровне. Он это понимает внутренне, и может меня о чем-то спросить. Но обсуждая это вместе с ним, я думаю, что мы оба остаемся удовлетворенными. Это и есть товарищество, когда два кинематографиста друг другу доверяют свою зону ответственности.

Творчество — без него невозможно создать оригинальное произведение, такое как «Как Иван в сказку попал». Творчеством должен светиться каждый член команды: от режиссёра до реквизитора.

А труд — это, на мой взгляд, истинное старание без внутреннего подлога и показухи. А действительно, гореть процессом. Для нас важен результат, но ещё важнее сам процесс создания, то, сколько сил мы вложили по-настоящему. А кино, как говорит Никита Сергеевич, само за себя постоит. Для нас важен результат, но ещё важнее сам процесс создания, то, сколько сил мы вложили по-настоящему. А кино, как говорит Никита Сергеевич, само за себя постоит.

— Как Никита Сергеевич участвовал в этом проекте?

— Никита Сергеевич всегда где-то рядом: он читает сценарий, может что-то посоветовать, приходит на просмотры, приезжает на премьеры, поддерживает. Никита Сергеевич, он, как большой вдохновитель, где-то рядом. Конечно же, в Студии «ТРИТЭ» Никиты Михалкова ещё Леонид Эмильевич Верещагин. И вот Леонид Эмильевич не просто рядом, он, скажем так, прямо вот здесь. И без его плеча было бы просто невозможно создать те фильмы, которые я как режиссёр создаю на студии «ТРИТЭ».

— Недавно в Голливуде в прессе анализировали успех «Одиссеи» и Кристофера Нолана, и пришли к выводу, что аудитория стала очень чутко реагировать на ручную работу, на результат реальных, физических вложений огромного количества людей, когда кино создается потом и кровью, а не пластмассово-синтетически на каких-то там компьютерных станциях. Вот что на проекте «Как Иван в сказку попал» вы решили сделать руками, а что доверили машинам?

— Зритель всегда ценил и сейчас ценит ещё больше настоящие эмоции, так как проходных, «пластмассовых» проектов стало слишком много. Видя рукотворную работу, зритель испытывает восхищение и удовлетворение. В нашем проекте мы стремились вызвать как можно более широкий спектр чувств.

Создать кино за те суммы, которыми оперирует Кристофер Нолан, в наших реалиях невозможно — это никогда не окупится на российском рынке. Поэтому определенную часть работы мы отдаем машинам, но и она должна вызывать эмоции. Нельзя просто нарисовать персонажа, который «Вау!» и всё. Зритель должен прожить с ним историю, увидеть изменения его характера. В нашем фильме много компьютерной графики, на ней во многом держится весь третий акт. И она настолько богатая и в каком-то смысле в своём воплощении дорогая, что это лично у меня вызывает высокие эмоции, потому что никогда и ни в одном фильме такой компьютерной графики у меня не было. 

Например, создание огромного трехглавого Змея Горыныча, который 8 минут взаимодействует с мальчиком в разных планах — от сверх-общих до макро-крупных демонстраций глаза. Это выглядит очень убедительно. Мы также создали персонажа Молочная река. Она течет, переливается, но у нее есть эмоции, глаза — она живая. Это большая заслуга студии CGF Александра Горохова. Кроме этого, большое количество разных персонажей рядом. И царевна-легушка. И у нас сделан огромный антагонист.

Раньше, снимая фильм «Огонь», я боялся компьютерной графики и стремился к максимальной реалистичности. Но это трудоемко, долго и требует больших бюджетов. Мы создаем зрительское кино в сотрудничестве с партнерами и в рамках определенных бюджетов. Наша задача — придумать, как сделать фильм высокого уровня, сопоставимого с блокбастером, чтобы все остались довольны. Мы не хотим снижать планку и допускать недоработки. Хотим, чтобы было ощущение большого кино — и драматургически, и эмоционально.

— У Нужного в индустрии репутация не только как режиссёра действительно нужного и режиссёра крепкого, а ещё режиссёра-визионера и режиссёра с большой амбицией. Всегда новый проект, новая планка. «Как Иван в сказку попал» — это твой самый какой проект?

— На мой взгляд, это проект с самым точным высказыванием. С недавних пор именно замысел стал центром моего внимания. Ни форма и ни бренд, вокруг которого можно закрутить сюжет, а именно замысел. Мне важно чувствовать погоду в стране и внутри человеческой души, чтобы этот замысел находил настоящий отклик. Хочется создавать уникальные фильмы, а не просто повторять то, что уже было много раз снято. Сейчас я направляю все свое внимание именно туда. Получилось это сделать в «Как Иван в сказку попал» или нет, зритель скажет мне. Но я постарался сделать высказывание максимально точным и волнующим лично меня. У меня дети этого же возраста, и мне хочется, чтобы они формировали себя в нашем государстве с правильной системой ценностей.

— А вот если конкретно, в чем твоя боль, в чем твой страх и в чем твоя главная надежда?

— Я сам ребенок 90-х. Я вырос, по большому счёту, на «Терминаторе», на «Полицейской академии», впоследствии на «Матрице», на «Гладиаторе». Я вырос на западном кино. И когда я рос на западном кино, российское кино где-то на корточках пыталось как-то зазвучать. И вот постепенно, по чуть-чуть, российское кино поднялось на ноги, отряхнуло коленки и постепенно спинку расправляет. И я вижу моих детей. И что сейчас я, как творческий человек, могу дать моим детям помимо домашнего воспитания, помимо слов и своих поступков? Что я им предложу, когда они окажутся перед экраном?

Началось всё с того, что я читал лекцию о советском кинематографе шестиклассникам. Один ребенок встал и сказал: «Мы всё это не знаем, можете рассказать про супергероев?» Меня это кольнуло. Оказалось, детям просто неинтересно то, что мы предлагаем. Это стало для меня вызовом. Я хочу создать пример, про который мои дети скажут: «Мне это прикольно, я хочу это посмотреть». Чтобы кино было веселым, поучительным, честным, чтобы оно вызывало эмоции. Как режиссёру, мне очень хочется, чтобы эта картина осталась на десятилетия и стала ответом в том разговоре с ребенком. Вот я хочу, чтобы она там заняла свое место.

— Зритель, он же не делает скидку, когда смотрит фильм. Он выбирает фильм, пойду не пойду, хочу не хочу, интересно не интересно. И твой коллега Клим Шипенко в недавнем интервью нашей программе, он сказал, что ты не можешь никуда деть сегодня голливудскую планку. Любой российский фильм в момент покупки билета при выборе конкурирует с голливудским фильмом. И хотим мы этого или нет, нам приходится каждым фильмом бросать в том числе вызов и голливудской фабрике. Но как твой вызов звучит голливудской фабрике звезд?

— Я не ставлю вопрос таким образом. Соперничать с Голливудом — это как бежать по лестнице наперегонки с лифтом. Зачем? У Голливуда есть свой кинематограф. Я могу лишь проанализировать, чего они делают. И очень часто это делаю, поскольку индустрия большая. Но у них тоже хватает проходного материала, как и у нас. Есть Кристофер Нолан и ещё пара проектов, на которых мое внимание останавливается, но много и проходняка, с которым мне соперничать не хочется, потому что свой фильм я таким не считаю. Мне хочется конкурировать с большими режиссёрами, но я проигрываю им по бюджетам и опыту. Поэтому я не пытаюсь амбициозно размахивать кулаками в темноте, а просто беру их полезный опыт, и мне он нравится.

— Только проигрываешь?

— Нет. Слушай, ну как можно соперничать с таким большим бюджетом и с такой большой опытной командой, где мы видим гигантского великана аниматронического, который из пещеры выходит и по лесу бежит за Мэттом Дэймоном. И это все по правде. Но я никогда такого не сделал. У меня нет даже ресурсов таких.

Зачем мне соперничать с этим? Я понимаю свои ограничения и достигаю результата другими способами. Моя сила — это креатив, идея, легкость и возможность жонглировать разными методами. В одной сцене у меня могут сочетаться живая съёмка, хромакей, LED-экраны и натурные съёмки в воде. Я собираю сцену из этих элементов. Возможно, Джеймс Кэмерон или Нолан сняли бы всё в настоящей воде, но у нас таких возможностей нет. И это и печально одновременно, но это в то же время, а что печалиться и унывать? Нет, унывать не надо, надо делать.

— Ожидание и реальность. Как в актёрах, которым ты ставил задачу на этих съёмках, в сравнении выглядели ожидания и реальность? Вот можешь перечислить, перед кем и какие задачи ты ставил, и какую добавленную стоимость привнёс каждый актёр?

— Я стараюсь работать с актёрами, которые поднимают фильм на новый уровень, разукрашивают сцену. Ищу нужного артиста через долгие пробы, пока не найду идеального. Пробы помогают мне лучше понять сцену, и часто после них я дописываю и улучшаю сценарий. Иногда бывает, что сцена не получается так, как задумывалась. Но с некоторыми вещами приходится смиряться. У меня несколько раз так было. И тут иногда присутствует внутреннее какое-то смирение вместе с каким-то фоновым отчаянием или легким разочарованием. Но трудолюбие, которое является базовой ценностью студии «ТриТэ», достигать того, чтобы актёр выполнял свою задачу так, как мне нужно.

И если посмотреть фильм «Как Иван в сказку попал», то в нём можно увидеть, как играют артисты, даже самые маленькие, даже звери. Например, у козлёнка есть эмоциональная роль, где он боится, сопереживает и радуется. Даже ребёнок четырех лет тоже выдает нужные эмоциональные краски. Работа с артистами — один из моих любимых аспектов режиссуры. Мне это очень нравится, доставляет мне удовольствие, потому что я в этом стараюсь увидеть свою правду. Особенно в жанровом кино, где достичь аутентичной правды сложнее, чем в бытовом. Потому что если мы говорим о бытовом кино, там все понятно: артисты существуют в бытовой форме, и мы устраиваем сцену и обстоятельства для них таким образом, чтобы он проживал естественно. А в жанровом необходимо доставлять, например, улыбку зрителю. Это чуть-чуть иначе. И вот эта жанровая маска, она мне доставляет удовольствие. Потому что я в каком-то смысле понимаю, что мы уходим чуть-чуть от быта, создаем жанровую интонацию, и в этой жанровой интонации уже ищем те эмоциональные удары, которые помогли бы большому кино быть ещё больше. И вот этих эмоциональных ударов в фильме «Как Иван в сказку попал» довольно много.

— Если бы тебя попросили персональную выразить благодарность за совершенно конкретную вещь каждому из главных артистов на твоей картине, как бы ты сформулировал по списку?

— В первую очередь, я благодарю исполнителя главной роли Мирона Проворова. Ему было 11 лет, он отработал 60 смен по 12 часов. Не каждый взрослый артист справился бы с такой объемной ролью. Спасибо ему за мужество и доверие. Благодарю за доверие Марию Аронову, сыгравшую Матушку Печь. Она согласилась на роль сразу после моего аудиосообщения. Спасибо Ирине Горбачевой за то, что её не пришлось уговаривать, а достаточно было сказать: «Ира, есть маленькая роль для тебя. Приходи, сделай». Отдельное спасибо Никите Кологривому, Денису Дорохову и Артуру Иванову, которые с легкостью согласились озвучить три головы Змея Горыныча. Они все, узнав задачу, с легкостью согласились, приехали и сделали это так, что это зазвучало в итоге. Но помимо этого, в картине очень большой ансамбль. И за этот ансамбль я по-настоящему благодарю мою жену, которая работает кастинг-директором — Анжела Нужная. Она так чувствует, видит и такой пазл собирает, что у неё есть вкус. Мы не просто закрывали дыры известными именами — они блестяще исполнили небольшие роли, а все остальные, малоизвестные артисты, органично встроились в этот пазл. Это суперпрофессиональная работа большого художника.

—Дочка играет здесь?

— Моя дочь играет в том числе. 

— Зачем? Почему?

— Ты знаешь, я же рядом с ней. Я вижу чистоту её души и то, как она смотрит на мир. Она играет Алёнушку из сказки «Гуси-лебеди», а это очень светлый персонаж. На пробах других детей я видел хитрецу или обиду в глазах, а мне нужна была искренность и открытость. И её собственное желание заниматься этой профессией. Она пришла на пробы, говорит: «Папа, я прочитала сценарий». Она все мои работы читает. И вот она прочитала сценарий и говорит: «Папа, я хочу сыграть эту роль». Я говорю: «Ну, приходи на пробы. Вот есть Мирон, с ним устроим пробы». Она пришла на пробы и удивила меня. Это было не в том плане, что вот есть девочка, которая является моей дочерью, я её сейчас во все проекты запихну и обеспечу будущее. Нет, старайся, пробуй сама. И то, как она любит это дело, как она в этом деле себя чувствует, мне хочется дать ей этот шанс.

— Удалось отключить папу на этих пробах?

— Это было отличным упражнением. На площадке мы не называли друг друга «папа» и «дочь». Я для неё был Алексеем Николаевичем, а она для меня — актрисой. Если что-то не получалось, я работал с ней как режиссёр. Но после 12-часовой смены, если она уставала или плакала, я снова становился отцом, обнимал и поддерживал. Режиссёр ведь в каком-то смысле и так отец для всех актёров: он как камертон задает правду, отсекает фальшь и воспитывает. И это в каком-то смысле тоже воспитание. Необходимо сделать так для того, чтобы было правдивее. Это тоже по большому счету какая-то отцовщина. Но та отцовщина, которая была с моей дочерью, она вот нашла ту рабочую интонацию. И вспоминая это сейчас, это ещё не доведено до совершенства, потому что я уверен, что мы ещё будем работать. Но это хороший задел. Мне вот было бы интересно узнать, как Никита Сергеевич работал, например, с Анной, с Надей, как это было у него. Уверен, что Никита Сергеевич, человек с большим опытом, дал бы мне какой-то хороший совет.

— Обязательно, я думаю, даст. И я очень рад тому, как все получилось. Действительно, потрясающее кино. Я сейчас уже который месяц его всем советую. Говорю, что обязательно посмотрите этот фильм. Это неожиданный фильм. Такого ты не ждёшь сегодня. И он действительно удивляет. Поэтому пусть эту радость и удивление разделят с нами другие зрители. Спасибо огромное, Алексей.

— Спасибо, Ваня. Надеюсь, что так и будет. Я очень в это верю.