Как я стал сценаристом и чуть не поселился в холодильнике

Писатель («Выше ноги от Земли», финалист премии «Большая Книга»), сценарист («Маяк», «Золотой мальчик»), автор ТГ-канала «Дни Турбина» Михаил Турбин — специально для Фильм Про.  

Я давно подозревал, что у меня проблемы. Что-то с головой. Будто там поселился кто-то лишний.

Когда я только начинал писать прозу, меня мучил внутренний критик: сам он ничего не делал, зато не давал мне закончить ни одного предложения. Сначала я с ним договаривался, потом игнорировал и, наконец, прибил своей первой книжкой. И всё было тихо. Пока я не вырастил в себе другого, ещё более страшного врага.

Почему более страшного? Да потому, что он не критикует— он улучшает. А с этим сложно спорить.

Его зовут Сценарист.

Сценаристом я стал почти случайно. «Почти» — потому что к тому моменту у меня уже был писательский опыт. «Случайно» — потому что я не собирался им становиться, и выпускники ВГИКа смотрят на меня как на самозванца. Простите, ребята, что закрыл чью-то амбразуру.

Вышло так, что меня просто попросили написать пилот по моему же роману «Выше ноги от земли». И я его написал.

Оставалось придумать ещё семь серий. Добавить пяток новых героев, любовный треугольник, ложный след в детективной линии и десяток поворотов — да таких, чтобы с заносиком. Фигня!

В общем, я пошёл учиться.

Я долго тренировал руку на сценарных курсах. Писал новый проект, стараясь шевелить мозгами не как прозаик, а как кинодраматург.И вот уже через год у меня был готов…синопсис.

Это была не очень оригинальная и совсем не весёлая история, но продюсерская компания «Среда» и платформа Okko в неё поверили.

Мне говорили, что сценаристы много получают, поэтому я сразу уволился с «нормальной» работы. Пересадил задницу из офисного кресла, в котором просидел двадцать лет, на кухонную табуретку, чтобы писать свой первый сериал.

Но самое сложное оказалось пересесть из кресла прозаика. И на это было несколько причин.

Первая. Читатель. Писать прозу — значит обращаться к своему читателю. Может быть, не напрямую, но всё-таки разговаривать с человеком, который взял твою книгу в руки. В крайнем случае, можно поговорить сам с собой. Но чем больше у этого разговора слушателей, тем лучше.

А сценарий?

Сценарий — документ. Даже серьёзнее: документ секретный, предназначенный для продюсера, режиссёра и съёмочной группы. То есть никто, кроме этих людей, твой гениальный текст никогда не увидит. И это довольно быстро меняет стиль общения.

Вторая причина. Форма. К ней тоже пришлось привыкать. Кажется, какая разница, как записан текст? В прозе ведь можно почти всё. Но сценарий устроен иначе. В нём мало места для литературных украшений. Быстрая экспозиция, действие, короткие реплики — вот и всё, что осталось в моём арсенале. Про метафору вообще пришлось забыть.

Третья. Мои герои перестали думать. Нет, они не поглупели, просто стали скрывать свои намерения и чувства. На их внутреннюю жизнь оставалась одна яркая сцена — и та должна была показать не рефлексию героев, а четко объяснить их мотивацию.

Как было удобно раньше! Залезаешь персонажу в голову и рассказываешь читателю, что там происходит.

Четвёртая причина — холодильник. Сценарии я писал на кухне, и каждый сюжетный тупик заканчивался одинаково: я открывал холодильник в надежде найти там развязку. Развязки не было. Зато была колбаса. В какой-то момент я стал понимать, что поселился в холодильнике и, если так будет продолжаться, к премьере своего сериала в костюм я уже не влезу.

Пятая причина — командная работа. Сценарист никогда не пишет один. Как минимум рядом будут редактор, пара продюсеров и, если повезёт, соавтор.

В этом есть очевидный плюс: над твоей историей работает целая команда профессионалов, которые не дадут ей помереть. Правда, за твою собственную судьбу они будут переживать значительно меньше.

Но есть и другая проблема. На протяжении всей работы тебя может не отпускать одна неприятная мысль: «А это ещё моя история?»

На обложке книги стоит одно имя. Кино сопровождается титрами — длинным списком людей, каждый из которых работал над историей. Сценарист, режиссёр, актёр, продюсер… Все они авторы фильма. И попробуй найти среди всех этих имён свой голос.

Шестая причина — бесконечность. Как я раньше заканчивал тексты? Да просто ставил точку. Оказалось, что это вообще самый ценный инструмент, который есть у писателя. Но теперь не я решал, сколько вариантов истории мне написать и какой из них будет последним. «Всё прекрасно, Миша! У тебя твёрдая рука! Давай по новой!»

Спустя три года сценарной работы я дописал два сериала: «Маяк» и «Золотой мальчик». Я научился работать в команде, бесконечно менять историю и справляться с бесконтрольным поеданием колбасы.

Я стал сценаристом.

А писатель?

Он всё это время ждал. Он хотел написать роман. Но у него не было ни времени, ни сил, потому что сценарист работал без выходных.

И вот я, кажется, готов. Готов вернуться в литературу. В конце концов, теперь у меня есть всё, чего мне раньше не хватало для настоящего бестселлера. Я понимаю законы драматургии, умею строить сюжет, придумывать те самые повороты с заносиком и создавать интересного героя с трагической аркой. У меня же, блин, твёрдая рука!

Но я уже жаловался на проблемы с головой. Теперь, когда я пишу, во мне одновременно работают два человека. И ведут они себя так, будто я нанял одного назло другому.

Писатель открывает ноутбук. Сценарист тут же заглядывает через плечо.

— Что пишем?

— Историю.

— Отлично. Что происходит?

— Пока ничего.

— Как это ничего? У тебя нет синопсиса?

— Нет. Но есть герой.

— Допустим. И что он делает?

— Грустит. Ему грустно и страшно.

— И?

— Он смотрит на реку и вспоминает…

— О боже! Это типа флешбэк? Никаких флешбэков! Лучше давай подумаем, что он делает! Ну, руками и ногами.

— Я же сказал: ничего.

— Пф-ф… А что с ним случится в конце?

— Я не знаю. Зависит от героя.

— Тогда у нас большие проблемы.

Я понимаю, что он прав. И нужно бы прислушаться.

— Не у нас. У тебя, дорогой мой сценарист. Будь добр, посиди пока в холодильнике.

Фото предоставлены Михаилом Турбиным