«Если отпустить руль, гонку не выиграть»: режиссёр Филипп Ларс о фильме «Соавторы» и честности со зрителем

10 сентября в прокат выходит лирическая комедия «Соавторы», отмеченная на фестивале «Окно в Европу» призом за лучший сценарий. В интервью “Фильм Про” режиссёр Филипп Ларс, для которого этот фильм стал дебютом в большом кино, рассказал о литературе, почему проигрышей на самом деле не существует и как находить общий язык с продюсерами.

— Главный герой «Соавторов» — кто он? Как по мне, это слегка заблудившийся автор на распутье после череды неудач. Как, например, в «Бёрдмэне», где главный герой — актёр с большим стажем, пытающийся выдать свой театральный «магнум опус». Были ли в вашей карьере схожие ситуации, когда вы стояли на распутье? Может быть, сразу с первой дебютной работой?

— Когда мы показывали фильм на фестивале «Окно в Европу», ко мне после сеанса подошел один из зрителей, поблагодарил и спросил: «А зачем вы сняли фильм про машиниста?» Мне очень понравился этот вопрос, и я как-то по-доброму посмеялся, потому что мне кажется, этот фильм действительно не про писателя. Главный герой — автор, я люблю книги и увлекаюсь биографиями «Жизнь замечательных людей», но, по-моему, это кино не про писателя. Как верно подметил зритель, оно может быть про машиниста или про кого угодно. Все мы проходим через неудачи.

Говоря про распутье и про общий с героем опыт, отвечу притчей. В Австрии жил ребенок — невероятно талантливый скрипач. Родители, простые сапожники, вкладывали все деньги в развитие его таланта. Гости, приходившие в дом, называли мальчика абсолютным гением, но он очень стеснялся, и его не выпускали играть на публику, например, перед королевским двором. В итоге он так и не стал никому известен, потому что играл только в стенах своего дома. Параллельно с ним рос Моцарт, который был настолько активным и полным энергии, что своим талантом добился того, что его услышал весь мир.

Мне кажется, что проигрышей вообще не существует. Вся жизнь — это череда неудач, и нужно просто продолжать делать свое дело: играть на скрипке снова и снова. Главное — выступать перед кем-то, тогда в этом будет смысл. А деление на «проигрыш» и «выигрыш» — это придуманные вещи, условности всевозможных премий. Безусловно, победа — это потрясающе, но поиграть с ребятами в футбол вечером намного приятнее.

— Кстати, я подумал, что это не про проигрыш, а, возможно, интерпретация «зебры»: после черной полосы идет белая. В этом есть что-то лирическое

.— Да. Я вспомнил, что мне очень понравилось в сюжете Паши (Павел Кошелев — автор сценария «Соавторов»). Я был рад, что героя, условно говоря, «посадили» в такие обстоятельства. Это выровняло сюжет. Почти все, кто сейчас пишет (я говорю о сценариях студентов ВГИКа, которые читал), создают либо абсолютную трагедию, где в конце все умирают, либо поверхностную комедию, где все просто бегают, прыгают и целуются. Но жизнь так не устроена.

— Ваш фильм отчасти про кризис в литературе: настоящее призвание получают единицы — лауреаты премий, а остальные уходят в небытие. Можно ли переложить эту ситуацию на российский кинематограф? Правда ли, что если ты не попал на крупный фестиваль и не заявил о себе, дальше будет сложнее?

— Когда мы делали картину, мы с Пашей ещё не были близко знакомы, подружились уже позже. Во время работы мы обсуждали, что литература, особенно современная российская и молодые авторы, мало кому нужна. Мы иногда следим за писателями, которые номинируются на литературные премии, например «Лицей».

Что касается кино: разговаривая с разными продюсерами, я постоянно слышу одно и то же: «В кино сейчас у всех всё очень сложно». Мы с Павлом над этим уже смеемся. Но если бы всё было так плохо, фильмы бы не снимали. Я не прокатчик и не разбираюсь в тонкостях производства, но Россия — одна из немногих стран, где государство (Министерство культуры, Фонд кино) так активно и напрямую финансирует кинематограф. В США, например, такого нет. Там могут дать субсидии, если ты снимаешь на территории определенного штата, например, в Калифорнии, но система иная.

Мне кажется, кризиса нет — люди просто стали меньше смотреть кино. Как и читать книги. Книги постоянно пишут и издают — тот же Паша уже выпустил свою. Вопрос только в том, кому это нужно. У людей часто нет ни времени, ни желания. На самом деле, очень классно мне говорил один наш педагог, когда мы давали ему короткометражный сценарий в университете, он читал-читал, смотрел на нас и говорил: «Вот смотрите, вечером человек приходит домой. Он может открыть TikTok, YouTube или включить ваш короткометражный фильм. Как вы думаете, что он выберет?». И это абсолютно верный вопрос, потому что людям это не нужно. Сейчас слишком много более простых удовольствий.

— Как молодому режиссеру подготовиться к своим первым питчингам?

— Честно говоря, не знаю. Я не был на питчингах с тех пор, как мы защищали «Соавторов». Перед своим самым первым питчингом в жизни я не спал всю ночь — без остановки учил текст. Все люди разные, и каждый готовится по-своему. Универсальных советов не бывает. Главное — любить кино и верить в него.

И вообще, говоря о кино, мне кажется, один из лучших советов, который я где-либо читал, был у Вернера Херцега, немецкого режиссёра. У него есть такой буклетик с различными цитатами, советами. И один из вопросов был: «Как снимать хорошее кино?»  И там раз 40 повторяется одно и то же слово: «Читайте, читайте, читайте…» и так далее.

Это, возможно, не связано напрямую с питчингом, но все равно. Чем больше хороших книг ты читаешь, тем лучше понимаешь, как устроены искусство и жизнь. На питчинг нужно приходить с пониманием, что не стоит относиться к этому слишком серьезно. Ну, проиграешь и проиграешь. Потом пройдешь следующий. Все говорят, что жизнь короткая, но у меня пока нет такого ощущения — столько всего происходит! Наверное, в 70 лет я подумаю: «На что я потратил жизнь? Зачем кино снимал?» А пока нужно просто наслаждаться процессом. Не прошёл — идём дальше.

— Как найти общий язык с продюсерами в авторском кино?

— Мне кажется, никак. Точнее, если ты изначально четко знаешь, какой фильм снимаешь, конфликты не будут тебя смущать. Разногласия случаются всегда и везде, все мы разные. Но если ты уверен в своем видении, ты просто идешь вперед. Худшее, что может случиться, — тебя отстранят от проекта.

Сейчас поделюсь советом, который мне дал Егор Корешков, который играет у нас главную роль. Он как-то сказал: «Представь себе, что ты приходишь в государственную систему, например, в Министерство культуры, и просишь большие деньги. Деньги дают не режиссёру, а продюсеру. И именно продюсер подписывает все документы, несет ответственность за соблюдение строгих правил. Вот как бы ты переживал и пытался контролировать всё, если бы именно ты подписал все документы — и про нравственные ценности, и про то, что ты деньги должен в случае чего». Этот разговор напомнил мне, что у нас разные уровни ответственности. Режиссёр часто думает только о творчестве, забывая, что есть люди, которые отвечают за бюджет своими деньгами и репутацией, за то, с чем ты там играешься.

— Помогают ли фестивальные награды успокоиться перед выходом фильма в прокат? И какие вообще вызывают чувства?

— Награды — это в первую очередь приятная реакция зрителей, потому что на «Окне в Европу» мы впервые вообще показали фильм кому-либо, и люди смеялись над шутками, задавали много вопросов, благодарили.Но мне кажется, что в нашей огромной стране мало кто вообще знает о кинофестивалях. Например, мы взяли Гран-при на фестивале «Сталкер», но как будто за пределами индустрии о его существовании почти никто не слышал. И это не вина фестиваля или зрителей. У людей просто много своих забот, и мало кого это волнует.С другой стороны, мне не с чем сравнивать. Было бы интересно поездить по французской провинции и поспрашивать, часто ли там ходят на фильмы-победители Каннского фестиваля. Возможно, ответят, что это кино для богачей и они такое не смотрят.

— Дайте совет, как заполучить в свой фильм звезду на примере Анны Чиповской. И какой вы режиссёр на площадке: требуете строгого соблюдения сценария или прислушиваетесь к актёрам?

— Участие известных актёров — это во многом огромная заслуга продюсеров. Я не знаю, какая переписка ведется за кулисами, но продюсер сам заинтересован в том, чтобы привлечь звезду, и вы должны идти к этой цели вместе.

Насчёт Ани. Мы сначала встретились минут на десять, а потом уже полноценно проговорили часа два-три. Мой совет — быть самим собой, быть честным и не притворяться при разговоре. Слово «звезда» — это условность. Перед тобой сидит такой же человек. Мы с Аней обсуждали наши семьи, жизненный опыт. Мы все просто люди. У кого-то получается пробиться, у кого-то нет.

Балабанов говорил: «Главное — найти своих». Все повторяют эту цитату, потому что она абсолютно верная. Нужно понять, что человек с тобой на одной волне. Трехчасовой разговор тет-а-тет позволяет это выяснить. Аня — невероятно честный, искренний и открытый человек. И после разговора с ней у меня было прекрасное настроение. Не потому, что я чувствовал, что вот сейчас мы будем снимать кино, а потому, что ощущалось, что это настоящий человек, что перед тобой никто не пытается кем-то притворяться. Это самое ценное.

В целом, в первый раз, когда мы с Аней 10-20 минут посидели в ресторане, мы уже там поймали единую волну общего чувства юмора. И ничего важнее этого нет. Особенно, когда вы делаете комедию, как у нас. Наверное, это самое страшное, если окажется, что у вас разное чувство юмора. Когда один считает, что споткнуться на кожуре банана – это самое смешное, а другой считает, что самое смешное – это фильмы Ларса фон Триера.

— В самом начале фильма герой Егора Корешкова задается вопросом, чего он добился к своим 35-ти. Вам сейчас всего 26. Чего планируете достичь к этому возрасту вы?

— Страшный вопрос. Хотелось бы твердо встать на ноги в кино, потому что это непросто. У меня в семье никого нет из кино, никто никогда не был творческим человеком, никто не вхож в творческую тусовку. Так что, конечно, нужно работать и работать, чтобы как-то пробиться, если у тебя нет способа как-то протиснуться, познакомиться с кем-то. Так что к 35-ти хочется закрепиться, снимать кино, причём то, которое мне понравится. И неважно, написано оно мной, моими друзьями, как тот же Паша, или кем-то ещё.

Из остальных целей — наслаждаться каждым днем. Сегодня я шел по улице и удивлялся, что еще нет ни одного осеннего листика, которых я так жду. А потом будет любимый мной снег. Главное — радоваться простым вещам. Тому, что ты просыпаешься, что ты здоров, что у тебя есть друзья.

И каких-то киноцелей прямых нет. Мы пишем сценарии, работаем, рассылаем их. Я подавался на несколько волн программы «АВТОР» и ни на одну ни прошёл. Но я продолжаю пытаться.

И вот чему нужно радоваться. Что ты просыпаешься, что ты здоров, что у тебя есть друзья. Вот это радостно. 

Блиц

— Книга, которую должен прочитать каждый?

— Сборник сказок Ханса Кристиана Андерсена. Недавно я начал перечитывать его сказки и прямо пропал. Это очень умно, хитро, местами смешно и жестоко, но по-настоящему поучительно — почти как у братьев Гримм. Настоящее мастерство, очень советую.

— Если прилетят инопланетяне, какую книгу вы им вручите для знакомства с нашей цивилизацией?

— Нужно показать им, что мы пришли с миром и добром. Я бы дал им сборник философских рассуждений Льва Толстого «Путь жизни».

— Какую книгу вы хотели бы экранизировать?

— Глаза разбегаются. Во-первых, книгу из серии «Жизнь замечательных людей» про Сергея Рахманинова (автор — Сергей Федякин). Во-вторых, ту же «Русалочку» Андерсена, но настоящую, оригинальную историю. Кстати, советский фильм 1976 года абсолютно гениальный, там всё по-серьёзному. Безо всяких песен диснеевских. Серьезно, но в то же время очень нежно и мило.

— «Соавторы» — это фильм о людях, создающих произведение вместе. С кем из режиссеров вы бы хотели поработать в соавторстве?

— Ни с кем. В режиссуре нельзя работать вдвоем, если только вы не братья Руссо, Дарденн или Коэн. В кино к тебе каждую секунду подбегают 50 человек, которым нужны точные ответы. Если вы вдвоем начнете давать разные указания, наступит хаос и фильм просто не соберется. Это не книгу вместе пять лет писать.

— Импровизация или строгое следование сценарию?

— На «Соавторах» мы строго следовали правилам и тексту, но больше мне так снимать не хочется. Никогда не говори никогда. Я мечтаю сделать что-то более свободное, чтобы актёры могли импровизировать на ходу, потому что и сам люблю такое кино. Но часто стиль диктует темп производства: чем жестче график съёмок, тем точнее нужно знать каждый шаг на площадке. Если будет больше времени, появится и свобода для импровизации.

— Режиссёр сегодня — это бизнесмен или автор?

— Однозначно автор. Кто будет автором за тебя? У Чарли Кауфмана есть замечательная речь на эту тему. Он говорит, что без творца не получится ничего. Можно сколько угодно утверждать, что режиссёр должен быть бизнесменом и писать исключительно под вкусы зрителя, но если любой человек посмотрит на историю вообще искусства, редко когда что-то заказное превращалось во что-то, что запоминалось на века.

Конечно, в классической музыке много шедевров было написано на заказ — для свадеб или похорон. Но в литературе и кино это работает иначе. Там автор жил и будет жить, потому что не получится ничего без режиссёра. За бизнес будет отвечать продюсер, а создание картины — режиссёр. Это как в ралли: в машине сидят несколько человек, у каждого своя важная роль, но если основной водитель отпустит руль, гонку не выиграть. Нужно ценить свое авторство, даже когда от тебя требуют снять очередной хит на 5 миллиардов.

— Но всё-таки в последнее время кино часто подстраивается под запросы и заказы...

— Я не вижу в этом ничего плохого, если за дело берется талантливый человек. Нет ничего зазорного снять фильм о Дальнем Востоке или Сибири, если на это выделяют деньги. Главный вопрос — сделаешь ты это хорошо или плохо. Снять хорошее кино можно о чём угодно. У Вернера Херцога есть короткометражка, где он пластиковый пакет озвучивает 30 минут, и это работает.

Я считаю, что нужно снимать и про современные реалии. Режиссёры должны рефлексировать, помогать людям переживать происходящее, рассказывать об этом. Замалчивать реальность — это ужас. Вопрос качества. Главное — чтобы были таланты, способные снять хорошо. А талант во многом построен на честности. Потому что, например, фильм Шукшина «Калина красная», мне кажется, ужасно сделан. Но он настолько искренний, настолько честный. В нём один разговор с матерью я запомнил на всю жизнь. И я не могу представить современного режиссёра, который снял бы такую сцену. Поэтому суть не в «заказах», а в том, чтобы не врать — ни зрителю, ни продюсерам, ни самому себе.