«То, что сегодня свежее в холодильнике, завтра протухнет»: Джеймс Грэй о ненужности трендов, свободе на площадке и приговоре для нейросетей

«То, что сегодня свежее в вашем холодильнике, завтра протухнет». С такой очаровательной прямотой режиссёр Джеймс Грэй («К звездам», «Хозяева ночи») разносит современную индустрию, помешанную на поиске «нового». В преддверии получения почетной награды за карьерные достижения на фестивале в Локарно, Грэй заявил, что гнаться за новизной — это глупость и чисто капиталистическая бизнес-концепция. По его словам, Пикассо вдохновлялся тысячелетним африканским искусством, а Стэнли Кубрик без стеснения заимствовал приемы из немого кино. Искусство строится на эмоциях, красоте и трансцендентности, а не на том, чтобы быть модным в этом сезоне.

Фильмы Грэя аходятся где-то посередине — между фестивальным артхаусоми глянцевыми студийными блокбастерами. И хотя балансирование между этими мирами приносило ему немало головной боли, сам режиссёр считает это своей главной суперсилой. Риск, сложность моральных дилемм и легкая подрывная деятельность внутри понятного нарратива — вот рецепт долговечности, как в «Головокружении» Хичкока. Но именно бескомпромиссность Грэя привлекает к нему главных звёзд: от Брэда Питта до Скарлетт Йоханссон в его новом проекте «Бумажный тигр». Скарлетт, кстати, заранее навела справки и выяснила главный секрет Грэя в работе с кастом: он просто оставляет актёров в покое. Дать артисту дышать в кадре и не лезть с ежесекундными правками по интонации — навык, который многим из нас стоило бы перенять.

Грэй не скрывает своей любви к классической теории авторского кино. Он сравнивает режиссуру с дирижированием: как у великого дирижера Карлоса Клайбера, даже при работе с разными оркестрами должен чувствоваться уникальный почерк. Узнать фильм Джона Форда или Альфреда Хичкока можно просто по точке стояния камеры и пейсингу (темпоритму) сцены. И именно поэтому, по мнению Грэя, искусственный интеллект абсолютно бесполезен для кинематографа. Нейросети никогда не смогут воспроизвести эту личную, человеческую странность и оптику.

Интересный нюанс: несмотря на легкий налет старческого брюзжания (сам Грэй иронизирует над своим «призом для старика» в Локарно), режиссёр признался, что сейчас испытывает огромный оптимизм по отношению к будущему кино — гораздо больший, чем ещё пять лет назад.