«Похоже, я стал крашем зумеров»: Уиллем Дефо о ренессансе и работе с Эггерсом и Лантимосом

Пока половина Голливуда высчитывает хронометраж в контрактах и торгуется за удобные трейлеры, 70-летний Уиллем Дефо переживает мощнейший ренессанс, у него на 2026 год запланировано аж пять проектов. В новом фильме Кента Джонса «Поздняя слава» он играет уставшего от искусства Эда Саксбергера, бывшего поэта, променявшего амбиции на тихую жизнь почтальона. Премьера уже 7 августа в Нью-Йорке и 14-го в Лос-Анджелесе. По сюжету этот Эд сидел себе тихо, пока его не вытащила в свет группа псевдоинтеллектуалов, где затесались Эдмунд Донован и Грета Ли в роли увядающей актрисы. В свежем разговоре с Variety он на пальцах объяснил, как стать главной музой современных авторов-экстремалов и не превратиться в скучного бронзового классика.

Дефо отмечает, что тема «поздней вспышки внимания» ему невероятно близка: за последние годы благодаря роли безумного доктора Годвина Бакстера в «Бедных-несчастных» и Ван Хельсинга / Лока в «Носферату» он стал абсолютной иконой для молодого поколения зрителей.

«Я стараюсь как можно меньше оглядываться назад и всегда смотрю только вперёд. Никакой "второй волны" я не планировал — просто никогда не останавливался и до сих пор работаю так, словно мне 20 лет и нужно снова кому-то что-то доказывать», — признается Дефо.

Пока ровесники актера выбирают комфортные драмы с понятным графиком, Дефо сознательно ищет режиссеров, готовых ломать съемочный процесс через колено. С Йоргосом Лантимосом («Бедные-несчастные», «Виды доброты») их связывает любовь к репетиционным театральным играм. Дефо рассказывает, что Лантимос почти не дает традиционных «актерских» указаний, а управляет процессом через физику: «Быстрее», «Тише», «Пройдись вместо того, чтобы сидеть». С Робертом Эггерсом («Маяк», «Варяг», «Носферату», а также анонсированный «Вервульф») Дефо объединяет готовность к дичайшему физическому риску. Полгода в грязи, ледяная вода, 4 часа на сложнейшем пластическом гриме — для Дефо это не мучения, а единственный способ отключить «контролирующий разум».

Дефо напомнил, что его актерская ДНК сформирована авангардным театром The Wooster Group в Нью-Йорке. Оттуда у него две ключевые привычки. Не думать про собственное лицо: «Журналисты постоянно спрашивают меня про мимику и лицо. Слушайте, я вообще не думаю о своем лице. Оно живет своей жизнью, когда я что-то чувствую». Никакого эго. На площадке актер — это лишь материал и инструмент в руках автора. Чем больше дискомфорта и нестандартных задач дает режиссёр, тем интереснее результат.

Дефо доказывает, что лучший способ оставаться актером №1 в авторском кино — не бояться выглядеть смешным, жрать землю на съемках и искренне кайфовать от безумных идей молодых и дерзких режиссеров. Понятно, что на блокбастерах всё выверено до миллиметра, а в независимом кино часто приходится выкручиваться от бедности или неопытности. Но именно этот поиск решений его и заводит.