Этика автофикшена и пожарный-стриптизёр: почему Альмодовар называет сценаристов злодеями в новой драме «Горькое Рождество»

Сценарист — это всегда немного злодей. Ради мощной сцены или точного диалога мы готовы безжалостно выпотрошить личную жизнь своих близких, совершенно не думая о последствиях. К этому неутешительному, но честному выводу пришел Педро Альмодовар в своем новом фильме «Горькое Рождество» (Amarga Navidad). Мэтр испанского кино вновь препарирует собственный опыт, но на этот раз выводит конфликт на новый уровень. В центре сюжета — режиссёр Рауль (Леонардо Сбаралья), который пишет сценарий о жизни культовой кинематографистки Эльзы (Барбара Ленни), страдающей от панических атак. И пока Рауль мучается моральными дилеммами о том, этично ли воровать чужие травмы для фикшена, в кадре появляется парень Эльзы — пожарный, подрабатывающий стриптизером (Патрик Криадо). Фирменный альмодоваровский колорит на месте.

По словам самого Альмодовара, сценарий зрел около четырёх лет. Интересно, что для него этот процесс граничил с мистикой: режиссёр признается, что в какой-то момент история начала писать сама себя. Изначально в основе лежал его старый рассказ о поездке героев на Лансароте. Но вдруг в последней трети фильма из ниоткуда возникла ассистентка Рауля — Моника (Айтана Санчес-Хихон), ставшая голосом разума и главным критиком автора.

Моника в фильме — это внутренний цензор самого Альмодовара, его страх стать самодовольным творцом. Режиссёр прямо заявляет, что писатели по своей природе эгоистичны: увлекаясь идеей, они не замечают, как ранят прототипов своих героев. В «Горьком Рождестве» именно сценарист оказывается своеобразным антагонистом. Забавно, что в реальной жизни Альмодовару ни разу не прилетало от родственников или друзей за излишнюю откровенность на экране. Юридических границ у автофикшена нет, но мэтр уверяет, что всегда строго блюдет этику и старается никого не обидеть. Нам бы, молодым режиссёрам, поучиться такой деликатности, а то после моих первых короткометражек со мной пару раз переставали здороваться знакомые.

Тема размытых границ между вымыслом и реальностью для испанца не нова — мы видели это и в «Дурном воспитании», и в «Разомкнутых объятиях». Однако сам Альмодовар считает, что в «Горьком Рождестве» он высказался на тему природы креативности настолько исчерпывающе, что, возможно, больше никогда к ней не вернется. Звучит как громкое заявление, но когда у тебя за спиной десятки культовых картин, имеешь полное право закрывать гештальты раз и навсегда.