Почему Канны впервые с 2017 года лишились голливудских блокбастеров

Впервые за долгие годы главная витрина европейского гламура осталась без голливудских тяжеловесов. В лайнапе Каннского кинофестиваля этого года зияет огромная дыра — там нет ни одного фильма от крупных студий-мейджоров. Программному директору Тьерри Фремо остается лишь делать хорошую мину при плохой игре, огрызаясь на пресс-конференции: «Когда студии не приехали — они просто не приехали, и точка». Место лощеных тентполов (вроде картин «Топ Ган: Мэверик» или «Элвиса»), которые традиционно использовали набережную Круазетт как стартовую площадку для глобального роллаута, в этом году займут совершенно другие проекты.

Вместо ожидаемых студийных релизов калибра диснеевского «Индианы Джонса», американское присутствие обеспечат инди-картины: музыкальная фантазия Айры Сакса The Man I Love (дистрибьютор Neon) и Paper Tiger Джеймса Грэя, который до сих пор отчаянно ищет прокатчика на домашнем рынке. Чтобы хоть как-то компенсировать дефицит громких тайтлов, организаторы вытащили из студийных архивов оригинальный «Форсаж» 2001 года для полуночного показа (вместе с Вином Дизелем и Мишель Родригес) и устроили юбилейный сеанс «Лабиринта Фавна» с Гильермо дель Торо. Дёшево, ностальгично и абсолютно бесполезно.

Причина массового исхода мейджоров предельно прагматична. Сделка, которую Канны десятилетиями продавали студиям (художественный престиж и статусная красная дорожка взамен на эксклюзив), сломалась о суровую экономику. В эпоху корпоративных слияний и жёсткого сокращения костов привезти главных суперзвёзд на дорогой средиземноморский курорт — значит пустить под нож огроменную сумму из маркетингового бюджета.

Как признаются ветераны индустрии, оплачивать перелёты, охрану и отели ради того, чтобы тысяча кинокритиков разгромила ваш фильм за месяцы до релиза — неоправданный риск. Гораздо рентабельнее собрать стандартный джанкет в крупном европейском городе и жёстко держать эмбарго на рецензии вплоть до премьерного уикенда.

Студии окончательно осознали, что бесконтрольный фестивальный пиар бьёт по карману больнее, чем полное отсутствие красивой премьеры. В кулуарах до сих пор с содроганием разбирают кейс «Индианы Джонса и Колеса судьбы» в 2023 году: вялые отзывы международной прессы в Каннах мгновенно убили маркетинг, и фильм с раздутым бюджетом в $295 млн со скрипом наскреб лишь $384 млн в мировом прокате.

А недавнее фиаско сиквела «Джокера» на фестивале в Венеции (катастрофические $200 млн сборов при бюджете под $300 млн) лишь закрепило диагноз.

Как прямо заявила The Hollywood Reporter директор Берлинале Триша Таттл, мейджоры до смерти напуганы скоростью распространения сарафана в соцсетях. Зачем платить миллионы за каннский лоск, если один язвительный твит обиженного критика может отправить многомиллионный проект в утиль ещё до его появления в кинотеатрах?