«Бедные-несчастные»: что мы не заметили три года назад

Есть ощущение, что Лантимос снимает кино-липучку. В первый раз цепляется не сильно, местами любопытно, странно, даже где-то смешно. Но проходит время, ты случайно натыкаешься на кадр, на цитату, на чей-то возмущенный пост, и думаешь, что пора пересмотреть то, что раньше не впечатляло. 

Со мной так и случилось. Спустя три года после премьеры я снова села за «Бедных-несчастных» и обнаружила, что фильм почти не изменился, в отличие от меня и мира вокруг. 

В первый раз меня увлёк сюжет: Франкенштейн наоборот, пересадка мозга, викторианский стимпанк. Белла казалась трогательной, местами нелепой, а местами просто героиней нашего времени. 

Во второй раз я заметила другое. Она не плюёт на условности, она их просто не видит. Героиня напоминает ребёнка, который трогает горячую плиту не потому, что он смелый, а потому что его никто не предупредил о возможной опасности.

Весь её путь - это не героическое самостроительство, а бесконечное слепое движение в неизвестное. И только под самый конец, в какой-то очень короткой паузе между титрами, мелькает что-то похожее на усталость. Причём не от мира, а от количества экспериментов.

Раньше сцена в ресторане, где Белла и Дункан отплясывали что-то невообразимо нелепое, вызывала у меня улыбку и чувство стыда. Сейчас это похоже на любого из нас, кто когда-то пытался быть «нормальным» в компании, где правила давно никто не помнит, но все делают вид, что помнят. Мы танцуем, потому что так надо. Мы улыбаемся, потому что так принято. Мы говорим «всё отлично», когда внутри какой-то шторм.

О мужчинах, которые больше не смешны

Три года назад я смеялась над Дунканом, над его попытками выглядеть альфа-самцом, над его финальным попаданием в психушку. Сегодня я смотрю на него и понимаю, что это портрет человека, который свято верил, что знает, как устроен мир. Он выучил правила, играл по ним, но вдруг оказалось, что правила изменились. Дункан стал не смешон, а скорее страшен своей беспомощностью. 

Уиллем Дефо в роли Бога - это отдельная история. Его шрамы, изуродованное лицо, тихая решимость создавать жизнь, даже если сам он из неё выпал, пугают и поражают одновременно. Сейчас эта фигура кажется мне не просто трагичной, а почти пророческой. Мы все чуть-чуть Бакстеры: создаём проекты, лелеем эксперименты, забывая присмотреть за собой.

Рыбий глаз как оптика

Прочитав рецензии 2023-го года, я увидела много возмущений от критиков: зачем этот искажённый кадр, эти неестественные широкоугольники, эти вывернутые наизнанку комнаты, которые создают эффект подглядывания. Сейчас я открываю любой рилс в телефоне и вижу то же самое. Лантимос, кажется, просто зафиксировал тот момент, когда искажение перестало быть художественным приёмом и стало фактом. 

«Бедные-несчастные» - не лучший фильм Лантимоса, в нём есть такие моменты, когда, например, хочется перемотать очередную философскую сцену в борделе.

Но в итоге этот фильм один из самых жизненных. Потому что он не о том, какими мы должны быть, а о том, какие мы есть: любопытные, неуклюжие, вечно спешащие попробовать всё и забывающие спросить себя, зачем.