Иван Соснин: меня пугает невозможность контролировать процесс производства сериала

Режиссёр («Легенды наших предков», грядущий «Человек-параход») рассказал Фильм Про о том, что ему дал ММКФ, о секретах режиссуры и кастинга, а также раскрыл много всего о грядущих планах. 

— Поздравляем вас вновь с участием в конкурсе Московского международного кинофестиваля. Сколько раз вы уже здесь были?

— Тут были четыре моих фильма, а сам я здесь в третий раз. Это очень приятно. 

Уже стал домашним фестиваль. А несколько лет назад я его ещё боялся, потому что он такой большой, масштабный, с такой огромной историей.

А теперь здесь все ребята уже знакомые. Очень классная, уютная, тёплая атмосфера. 

— Вы на ММКФ с короткометражным фильмом «Мам». Расскажите немного о том, как к вам вообще пришла эта задумка? О чём эта картина?

— Это такой достаточно экспериментальный для меня фильм. Я написал сценарий давно.

Наверное, идея появилась в тот момент, когда я снял свой короткометражный фильм «Интервью» с Алексеем Серебряковым в главной роли. И это был для меня поворотный фильм. Он тоже проехался по всем фестивалям, мне начали предлагать полные метры.

Тогда я рассказал историю девочки, знакомящейся со своим отцом, которого она никогда не видела. И в этот момент мне пришла идея рассказать историю мамы, которая приходит к отцу своего ребенка.

Не буду сейчас спойлерить, но проблематика очень похожая. Тема мне близка, потому что я рос без отца и никогда его не видел. Я знаю, что у меня есть братья и сестры, которые не в курсе моего существования. 

Я попытался поразмышлять на эту тему, пофантазировать, на что готова пойти мама ради своего ребенка, на какие жертвы. И вот об этом вышел фильм. Он долго-долго у меня варился в голове, и я его снял, как появилась возможность. 

— А почему проект экспериментальный для вас?

— Экспериментальный, потому что я считаю его более жёстким, более грубым, более серьёзным, чем те короткие метры и те фильмы, которые я снимал до этого.

Потому что есть определенный жанр, в котором я работаю и который мне нравится. Здесь я попробовал немножко зайти на другую территорию.

Это такая камерная драма. Неоднозначный разговор со зрителем на серьёзные темы. Поэтому мне, конечно, интересен взгляд зрителей и их оценка вообще, что они скажут про это кино.

— Я уже успела посмотреть, и мне фильм очень понравился. Я согласна с тем, что вы говорите. Чувствуется какое-то небольшое ответвление от вашего привычного стиля. Но, несмотря на тяжесть темы, остаётся всё равно вот эта надежда, которую вы дарите своими работами.

— Спасибо. Я на самом деле очень боялся, что перейду какую-то грань и сниму, грубо говоря, чернуху. Но, слава Богу, получилось удержать всё в рамках жанра. Я надеюсь, что у меня получилось сделать светлое кино.

— В касте у вас прекрасные Елена Николаева и Дарья Екамасова. Расскажите, пожалуйста, почему именно их решили выбрать на роль двух мам?

— Мы долго с ребятами совещались, и Лену Николаеву мы сразу рассмотрели на главную роль. Она не только замечательная актриса, но и очень классно поёт. Это важно, потому что колыбельная её героини — ключевая, кульминационная сцена фильма.

А с Дашей я работал на сериале «Юг». У нас очень хорошие, близкие отношения, поэтому здесь я, долго не думая, написал ей просто в личку и предложил этот проект. 

С Антоном Кузнецовым мы снимали мой предыдущий фильм «Легенды наших предков», который тоже был на Московском международном кинофестивале в прошлом году.

Вот у нас и собрался ансамбль из очень близких людей, отношения на площадке были очень теплые. С полуслова друг друга понимали.

Очень рад, что получилось собрать ансамбль из таких занятых, востребованных артистов. Тем более мы снимали в Екатеринбурге, и они все к нам прилетели, за что им огромное спасибо.

— А вот песня как раз, которую поет героиня Елены Николаевой, это существующая какая-то композиция?

— Существующая, сама Лена нам её посоветовала, когда мы начали репетировать. У нас до этого были другие варианты. И Лена вспомнила свою колыбельную, которую она знает довольно давно.

Мы нашли авторов и выкупили права. Огромное спасибо Лене за то, что она проявила инициативу и не только сыграла, но и песню предложила свою, которая для неё очень много значит.

— У вас и в этой короткометражной работе, и в предыдущей поднимается тема тяжелобольных детей. Почему вы часто обращаетесь к ней?

— Потому что мы много сотрудничаем с различными фондами. И когда ты просто снимаешь короткометражный фильм, то не всегда можешь найти мотивацию. А когда ты творишь для поддержки кого-то, то вся команда вокруг темы может сплотиться, совсем по-другому относишься к тому, что ты делаешь. 

Сейчас мы сотрудничали вместе со Свердловской киностудией и Фондом Синара, который помогает тяжелобольным детям. 

— Что бы вы хотели, чтобы зритель почувствовал после просмотра?

— Я надеюсь, что эта тема не коснется никого, кто посмотрит этот фильм. Но хочется, чтобы зритель просто примерил на себя роль матери-одиночки и рассмотрел варианты того, на что он готов пойти ради своего ребёнка, ради своих близких.

Просто прокрутить варианты в голове, пофантазировать, и, возможно, он найти какие-то ответы на те вопросы, которые раньше он себе не задавал. 

— Ещё стало интересно, почему вы продолжаете снимать короткие метры. Потому что чаще всего режиссёры, когда из коротких метров переходят в полные, перестают выпускать «коротыши». А вы остаетесь в этом формате и миксуете его с полными метрами.

— Мне на самом деле не нравится подход многих режиссёров, которые используют короткометражки как трамплин для прыжка в киноиндустрию и для съёмки полного метра.

Но я в первую же очередь отталкиваюсь от идеи, которая приходит в голову. Я люблю снимать по материалу, который я сам пишу, и я сразу, когда переношу его на бумагу, визуализирую, чем именно по формату станет тот или иной сценарий. Сразу понимаю, что здесь идея максимум на короткометражку, здесь идея на полный метр, а это можно развить сериал.

Не нужно короткометражку развивать в полный метр, если она очень камерная и не тягучая. Зачем вообще тянуть это время? Очень часто смотрю фильмы, которые тянут очень локальную, коротенькую идею, и не понимаю вообще, зачем её растягивать. А иногда эту идею растягивают на целый сериал на 10 сезонов, и это невозможно смотреть. Ты просто смотришь на эту воду, тратишь своё время. Поэтому здесь очень важно ранжировать сразу для себя: эта идея подходит для вот этого формата, а та идея — для этого.

И у меня есть такой блокнот, где я записываю все идеи. Там есть порядка 40 синопсисов фильмов, которые я бы хотел снять. У меня прямо по папочкам есть короткометражки (10 идей), полные метры (8 идей) сериал (5 идей) и так далее.

Я прямо их сразу классифицирую в разные папочки и понимаю, что если, например, есть возможность снять короткометражку, я иду к своему блокнотику и выписываю то, что мне больше нравится. Дальше смотрю, что меня сейчас волнует в конкретный момент. То есть, возможно, что-то я написал восемь лет назад, но эта тема волнует меня и сейчас. Я возвращаюсь к ней, показываю это продюсерам, показываю это Яне, своей жене, и мы вместе уже ищем возможности реализации.

Если моя идея так или иначе связана с социальной проблемой, мы можем пойти к партнёрам, которые занимаются социальными вопросами, возможно, сделать это совместно с фондами, чтобы фильм не только по фестивалям прокатился, но ещё и кому-то помог при просмотре. 

Всё начинается с идеи.

— У вас очень систематизированный подход... Мне бы было спокойнее жить, если бы у меня был такой блокнот с мини-планом дальнейших действий.

— Я учился на металлурга, теплофизика промышленных печей, очень хорошо знал физику, математику. Сейчас, правда, ничего уже не помню, но у меня технический склад ума.

Я вообще не гуманитарий был, когда учился в школе. Просто постепенно я пришёл к творчеству, и, видимо, мои левое и правое полушария объединились. И вот они вместе пришли к тому, что я, превращая сценарии в картины, отношусь к ним, как к математическим формулам. 

— А на съёмочном процессе отражается как-то этот подход? 

— Я наперёд представляю монтаж фильма, представляю абсолютно всё.

Я практически все короткометражки и первый полный метр монтировал сам. Уже на площадке понимаю, в какой момент мне можно остановить актёров в сцене, в какой момент я сделаю склейку и что я не возьму.

Это сокращает время съёмки. Часто мы не снимаем дополнительные дубли, потому что я понимаю, что это не нужно.

— И это даже на полных метрах так работает?

— На полных метрах тоже. Но на сериалах нет. Сериал — это просто поток, в который ты прыгаешь и пытаешься выплыть живым.

Полный метр я способен ещё в голове удержать. На короткий метр вообще прихожу с полностью записанным в голове фильмом. Мне просто остаётся сейчас поставить камеру с оператором и снять.

Но сериал — пока это такая дисциплина, с которой я борюсь.

— А почему у вас с сериалом такие отношения пока? Дело в забеге на длинную дистанцию или ещё в чём-то?

— Да из-за всего. Даже с опытом на короткометражках и в полном метре сложно подойти к сериалу. Очень много факторов.

Ну, во-первых, выработка. Во-вторых, ограничения продюсерские. Всё же это больше продюсерские проекты. Если кино (и короткометражное, и полнометражное) может быть авторским, то сериалов авторских практически не бывает.

Очень много ограничений и финансовых, и по актёрам, по выработке, по локациям, по перемещению, по логистике...

А ещё очень часто съёмочная группа, работающая на сериалах, относится к ним как-то пренебрежительно, не так, как кино, к сожалению. И почему-то считают, что на сериале можно заработать денег, даже не читая сценарий. Выходят на площадку и относятся к этому как к работе, а не как к творчеству. Я ругаюсь, рефлексирую, нервничаю, заставляю всех читать сценарий. Никто его не читает. Заставляю знать наперед, что мы снимаем, какие сцены, как развивается арка героев и так далее.

Я к любому своему проекту отношусь как к искусству. Вот, сниму, например, пять различных сериалов: мне хочется, чтобы каждый был уникальным и в каждом видели произведение искусства.

У меня уже скоро съёмки сериала, поэтому буду учиться работать над собой. 

— Я думаю, что у вас получится обуздать эту стихию. Особенно с вашим подходом. А если что-то в профессии, что вы хотите сделать, но боитесь, что, возможно, не получится?

— Хочу мюзикл снять, например, очень. Уже идеи есть, и сценарий практически написан. Но, честно говоря, немножко побаиваюсь, потому что в последнее время много мюзиклов снималось.

Есть мой любимый «Ла-Ла Ленд», который я обожаю и готов пересматривать сколько угодно раз. И эта высокая планка меня, конечно, пугает, я понимаю, что не сниму второй «Ла-Ла Ленд». Это будет что-то другое. Боюсь, что это будет хуже. Боюсь, что что-то не получится. Боюсь, что песни в кадре могут немного опошлить сцены и увести это не в то русло.

Мне очень нравится формат современных мюзиклов. Но немножко побаиваюсь пока.

Ещё хочется снять кино про космос, но пугают большое количество спецэффектов, графики, павильоны… Это всё не поддается моему полному контролю полному. Но хочу к этому прийти.

Был бы счастлив, если бы удалось снять что-то в духе «Проекта «Конец света». 

Беседовала Полина Спирина