Между терапией и кино: почему «Хрупкость» важнее, чем кажется

В рамках конкурсной программы Московского Международного кинофестиваля «Русские премьеры» прошел показ фильма Ксении Зуевой — «Хрупкость. Выдумщица» (2026).

Главная героиня фильма Рената (Евгения Соляных) — молодая женщина, которая не чувствует ничего: ни любви к новорожденному сыну, ни радости материнства, ни желания жить. Это камерная история о послеродовой депрессии и о том, как прошлое способно постепенно уничтожать настоящее. Режиссёр идёт по проторенной тропе российского фестивального кино, и её работа звучит как честное женское высказывание.

В этом высказывании состоит главная ценность фильма. В нашем кино до сих пор мало говорят о послеродовой депрессии как о реальной проблеме. Ещё реже — о том, что материнство не всегда приносит счастье. И почти никогда — о глубокой детской травме, которая может лежать в основе этого состояния. Ксения Зуева взялась за то, о чём молчат, и уже это важно. К этому добавляется актёрская работа Евгении Соляных: её вовлечённость видна, заметно, что она старается и тянет тяжёлый материал.

Однако фильм неровный. Второстепенные актёры существуют в другой тональности, и их игра более гиперболизирована, что создаёт разрыв с манерой поведения главной героини. Оператор стремится создать ощущение дискомфорта: неудобные ракурсы, лёгкая дрожь камеры и иногда неожиданно крупные планы. Замысел чист: заставить зрителя чувствовать то же, что и героиня, но местами эти решения выглядят технической неровностью, а эффект присутствия возникает лишь фрагментарно.

Отдельный разговор — сценарий. Диалоги в кабинете психолога занимают примерно половину экранного времени. Авторы стремятся к максимальной достоверности: используют паузы, сбивчивость, повторяющиеся вопросы вроде «А что вы сейчас чувствуете?», «Вам больно об этом говорить?». С одной стороны, это честное изображение реальной терапии, и оно является релевантным, если авторы снимают научно-просветительский фильм. С другой — «Хрупкость» сам по себе не выглядит таковым (даже если авторы такую задачу поставили), и тогда создаётся ощущение, что фильм — всё-таки не про поход к психологу, а про жизнь женщины, которой пришлось многое пережить. Правило «показывать, а не рассказывать» здесь оказывается отодвинуто на второй план.

Но дело не только в этом. Разговоры с психологом построены линейно, а монтаж не создаёт ритма, потому что не присутствует внутри кадра. Сценарий не добавляет движения, в результате чего темпоритм фильма остаётся вязким, в нём почти нет перипетий. Единственное, что могло бы при таком нарративе создать динамику — это актёрская игра. Однако в этих длинных разговорах актёрского напряжения не возникает. И когда сценарий остаётся статичным, монтаж не меняет этого ощущения, а игра не привносит энергии в кадр, зритель оказывается перед экраном, где время течёт, но действие не создаётся. В жизни такое случается постоянно, но в кино использование подобных приёмов приводит к потере внимания аудитории.

Особенно это заметно на фоне сцен, где правило «показывать» срабатывает. Например, в образах героини в детстве, плачущей девочки. Или сцена за новогодним столом — она хорошо считываемая: мы чувствуем и страх ребёнка, и напряжение отца, и то, как атмосфера сгущается. И здесь возникает интересный контраст с другой сценой за столом в начале фильма, где героиня с мужем и друзьями сидят в ресторане перед Новым годом, потому что она, напротив, тягучая и затянутая, её трудно смотреть, хотя замысел погрузить зрителя в то же состояние, что и героиня, полностью понятен. Сравнение двух «столов» показывает, что режиссёр умеет работать с напряжением и доверять образу, который сам создал, но, к сожалению, таких моментов в фильме немного.

Фильм поднимает тяжёлую статистику, показывает сложные семейные динамики. Всё это важно и заслуживает разговора, но когда сценарий стремится проговаривать каждую эмоцию вместо того, чтобы доверять зрителю и собственным образам, фильм рискует превратиться из кино в иллюстрированную лекцию. Добавьте к этому монтаж, который не создаёт ритма, и получится картина, которую трудно досмотреть до конца без усилия над собой.

«Хрупкость. Выдумщица» поднимает тему, которая в российском кино долго оставалась в тени. Само по себе это направление — честное женское высказывание о теле, материнстве и насилии — востребовано и живо, и может поддержать тысячи женщин, оказавшихся в подобной ситуации. Режиссёр смогла приблизиться к нему, и хотя фильм не стал выдающимся кинособытием, он состоялся как сигнал: данная тема пробила себе дорогу на экран, а значит посмотреть его всё-таки нужно.