Пётр Фёдоров: режиссёр может делать со мной всё, что хочет

Актёр рассказал нам о том, почему одно время не работал с дебютантами, а теперь вновь в них заинтересован, о своих новых проектах и о том, почему хочет, но не может снимать кино о подростках. 

Фёдоров представил на ММКФ свой новый фильм «Другой мир». Картина вошла в конкурс Русские премьеры, её снял режиссёр-дебютант Николай Коваленко. 

— Как заманить Петра Фёдорова в свой дебют?

— Прийти с классным сценарием!

— Что вас в проекте «Другой мир» прям заинтересовало?

— Мне очень понравилась история, мне очень понравился сам режиссёр.

Поэтому я очень счастлив, что есть такая возможность найти для себя что-то среди дебютных проектов.

Потому что я обжёгся. Раньше мне казалось, что да, надо больше сниматься в короткометражках студенческих, поддерживать их. И я забил на это болт, потому что столько раз попадал в проекты, которые даже невозможно смотреть.

Я каждый раз думал: «Почему? Почему? Как это может настолько плохо получиться? Просто даже если кошка решит снять фильм, это будет лучше».

В какой-то момент я для себя поставил крест. Решил, что да ну его, никаких больше студентов, никаких короткометражек!

А потом прошло время, и, я не знаю, может быть, это как-то поколенчески выравнялось. Но поколение Коли Коваленко (он родился в 2001 году — прим. Фильм Про) классное, и я знаю ещё нескольких таких режиссёров.

И я просто в восторге от вашего поколения. Я в восторге не только от кино, но и в целом от современного искусства, от музыки. Это абсолютно самобытные люди, которые меня очень вдохновляют. У меня аж мурашки бегут, потому они смотрят как-то внутрь себя. Они не размазывают смыслы. Это именно то, что мне нужно, как актёру. Понимаете?

Это важный момент, этот важный инструмент. И поэтому мне нужна опора, мне нужен человек, за которым я иду. Раньше я думал, что важно, про что кино, но я понял, что важно — с кем кино.

Человек идёт к человеку. И когда сбивается, нарушается этот принцип, то мы не можем уже говорить о создании кино.

Мы можем говорить о создании кинопродукта какого-то корпоративного. Это, наверное, 70% того, что мы видим на экранах. И меня в этом тоже можно увидеть. 

Поэтому когда такие люди, как Коля Коваленко, появляются, я считаю, это не просто удача, а награда.

Сейчас я тоже в дебюте снимаюсь, в хорроре. И я открыл для себя новые миры. Мне за 40, но пришёл чувак, рассказывает мне про свой проект. И я такой: «Вау! Как ты прав! Я вообще про такое не думал!»

— А почему вы пошли в хоррор? Всё же многие опасаются этого жанра, ведь он слабо развит у нас в стране. 

— Вот ваше поколение начнёт снимать хорроры. Жанр не развит, потому что у нас не снимают хорроры, у их будто изображают.

Вот что такое хоррор? Сейчас такие ребята, как Джордан Пил, такие режиссёры, они поднимают Голливуд с колен именно в зоне вот этого авторского кино, мета-хоррора.

Потому что хоррор — это вещь, которая связана со страхами. И если пугать чем-то, что откуда-то извне просто так берётся — это не работает.

Хоррор — это психология, это напрямую связано с нами, с социальными страхами. Если мы туда не ныряем, то у нас хоррор не получится. И сейчас происходит переосмысление, то, что называется мета-хоррор.

Можно посмотреть разные фильмы: «Нет», «Мы», разные классные картины нескольких режиссёров. И ваше поколение в этой зоне очень сильно вырастет.

— А что уникального именно в том проекте, в котором вы сейчас снимаетесь?

— Я очень просто пропустил через себя эту историю. Я понял, почему в ней вот такая жанровая форма. 

Круто, когда ты понимаешь, что люди классно жонглируют смыслами и делают проект про нас, про себя. Тогда это работает.

А если это просто так форма жанровая, тогда это не работает.

Вампиры  — это социальные страхи. Есть экзистенциальные — это фильмы про инопланетян, например, «Чужой». Почему эти фильмы великие? Потому что у них очень точная психология.

— А что конкретного можете уже рассказать про этот фильм?

— Да мне пока нечего рассказывать. У меня был пока один съёмочный день. Я сейчас здесь с вами, там ребята снимают. А я очень надеюсь, что, может быть, в следующем году, может быть, он окажется здесь, на ММКФ. Было бы здорово.

Я был на ММКФ год назад с фильмом «Туда», здесь была премьера, и тогда же снимался у Коли в дебюте. Сейчас в этом году опять здесь, но теперь с фильмом Коли. Мне нравится этот реверс. Ну, посмотрим, пусть получится.

Боюсь, что пока сам не видел отснятого материала. Но сценарий классный.

— Вы ещё говорили ранее, что актёру важно не заиграться в своей роли. Вы можете объяснить подробнее, что это значит?

— Ну, смотрите, есть яркий пример, как не заиграться. Великий актёр Дэниел Дэй-Льюис, который снимается раз в 10 лет. Я думаю, это самый точный способ — не мельтешить.

— А ещё вы говорили в контексте фильма «Другой мир», что тема детей для вас животрепещущая. Что это значит?

— Всегда интересно работать просто с ними. Это интересно, это волнительно. Я сама пока не стал отцом, поэтому для меня это животрепещуще. 

— Получается на съёмках с ними выстроить контакт? 

— Да, отлично. Дети классные.

И я хотел снимать как раз про подростков. У меня есть интересная идея. Но есть некоторые вопросы, с которыми придётся разобраться.

Если я буду снимать фильм про подростков, то там точно будут вещи, которые касаются подростков. А мы знаем, что подростки не самые законопослушные люди, иногда они делают глупости.

У нас есть много сложных законов в этом плане. А я пока не знаю, как рассказать про свет, не показав тьму, как рассказать про Бога, не упомянув дьявола. Понимаете? Оно же всё относительно друг друга.

И поэтому, когда мне говорят, что я что-то не могу показать, я задаю вопрос, а как тогда рассказать про то, что хорошо, если не показать, что плохо? (смех)

Поэтому у меня, как у такого человека, который немножко и хулиган, и интеллигент, есть вопросы. Я просто понимаю, что для того, чтобы познать жизнь, надо сделать действие и получить противодействие: ударить в стену кулаком, понять, что она твердая, ай, стена победила. 

В наше время можно не бить стены кулаками, можно просто наблюдать, потому что время интересное, всё плавится.

— А что вам в целом не хватает в российском кинематографе? 

— Нас не хватает, идентификации не хватает. Я не понимаю, кто все эти люди. Про кого я смотрю? Я не понимаю. Я хочу смотреть про нас. Неважно, какой жанр. Я хочу, чтобы меня увлекло. Я хочу, чтобы мне не дали опомниться. Я хочу сначала смотреть, а потом думать.

И я хочу в нашем кино профессии. Самое главное — это профессия. И чтобы успех — зрительский, кассовый — его диктовала профессия. Потому что когда я прихожу смотреть «Марти Великоплепный», я вижу профессию, я понимаю, что этот фильм не вчера человеком собрался. Джош Сэфди долго учился и готовил этот фильм. Это очень мощно, это по-настоящему.

Я хочу быть удивлённым. Кино умеет снова делать нас детьми. Когда я смотрю хороший фильм, у меня даже мурашки бегут, я превращаюсь в ребенка, я левитирую, понимаете? И даже неважно, это драма или комедия. Я получаю облегчение. 

Я хочу снова быть ребёнком после каждого просмотра.

Беседовала София Кобелева