Классика хоррора для поколения TikTok: как переизобрели «Лики смерти»

Голливуд замахнулся на самое «грязное» наследие видеосалонов. В 1978 году «Лики смерти» казались проклятым артефактом, найденным на задворках комиссионки: оригинальная картина натуралистично показывала смерть и изуродованные тела, в ней были шокирующие документальные кадры. В основе лежали документальные кадры и деконструкция. Сегодня же любая попытка напугать зрителя снафф-видео выглядит как детский лепет на фоне того, что выплескивается в наши соцсети каждые пять секунд.

Режиссёр Даниэль Голдхабер и его соавторша Иса Маццеи это прекрасно понимают, поэтому историю пришлось переупаковывать для современных зрителей. 

В центре сюжета у нас Марго (в исполнении Барби Феррейры), которая работает модератором контента в приложении Kino — эдаком злом близнеце TikTok. Она разгребает футаж, который присылают пользователи, и натыкается на видео, где маньяк буквально воссоздает казни из оригинального фильма.

Это отличный драматургический ход: перенести ужас из категории «городской легенды» в категорию «рабочей рутины».

Профессиональный контекст здесь считывается на раз — работа модератора сегодня считается одной из самых психологически травматичных, ведь эти люди видят всё то, что алгоритмы заботливо скрывают от наших глаз за плашкой «чувствительный контент».

Для Голдхабера этот проект в какой-то степени личный. Режиссёр вырос в Колорадо, штате, который после событий в Колумбайне и Авроре (стрельба в кинотеатре на премьере фильма «Тёмный рыцарь: Возрождение легенды»), стал ассоциироваться и с ужасающими трагедиями.

Даниэль делится пугающим фактом: его студенческая работа, дипломный фильм о подростке-убийце, снималась в местном супермаркете King Soopers. Спустя 10 лет в этом самом магазине произошёл реальный массовый расстрел, который транслировался в прямом эфире «гражданскими журналистами». Когда реальность копирует твой сценарий, а потом превращается в бесконечный стрим в ленте рекомендаций, это меняет восприятие навсегда.

Основная задача современных хоррормейкеров теперь не в том, чтобы заставить зрителя зажмуриться от вида бутафорской крови, а в том, чтобы заставить его осознать — на экране не кукла, а человек.

Иса Маццеи верно подметила: мы не «очерствели», мы просто потеряли способность замечать, как этот визуальный мусор нас разрушает.