Постановщица самого кассового дебюта 2025 года (среди картин, поддержанных Минкультом) рассказала Фильм Про, как поднять сборы с 15 млн на старте до 100 млн, как правильно обучать сценаристике, о чём она планирует снимать дальше и многое другое.

— Вы не только режиссёр и сценарист, но ещё и сама педагог. Как устроена ваша академия сценарного мастерства «В первых титрах»? Почему вообще возникла потребность такую школу открыть и в чём её ключевое отличие от других подобных заведений?

—  Моя школа вообще не похожа на всё другое образование, которое есть на рынке, потому что я это обучение строила следующим образом: я поучилась почти везде, составила список того, чего не хватает в других киношколах, и закрыла все эти вопросы у нас в академии.

Например, во многих киношколах мне не хватало практики. Очень-очень не хватало, чтобы мы много писали. Это парадоксально, но на сценарных курсах часто не пишут много. Основную энергию уделяют теории, изучению каких-то биографий, творческим вечерам: чему угодно, только не твоей истории. Потом, к тебе не относятся серьёзно. Тебе вслух никто не говорит о том, что сейчас снимается на рынке, конкурентоспособная твоя идея или нет. Тебя воспринимают как некого зелёного человечка, который только начинает пробовать.

При этом стоит обучение в таких заведениях очень много. За эти деньги уже хочется иметь шанс продать свою первую работу и так окупить образование. А я нигде не видела, чтобы студентов пытались пристроить, пытались продать их работы.

Я закрыла все эти проблемы и не только эти. У меня обучение строится так, что мы с первого занятия сразу пишем, придумываем идеи, отсеиваем их по-серьёзному. Нет никаких скидок, что вы начинашки. Нет, пожалуйста, давайте придумайте идею, которая будет конкурентоспособна на рынке, которая будет соответствовать и законам страны, и потребностям продюсеров, и тому, чтобы это было вообще реализуемо. Никаких инопланетных галактик, никаких сложносочинённых сценариев со сложной графикой.

Теория тоже есть, но она сразу применяется и мы её изучаем в игровой форме. Так взрослые люди быстрее запоминают.

Кроме того, у нас к каждому студенту прикреплён ангел — это редактор, который читает тебя дважды в неделю. Каждый может обратиться в сложной ситуации либо к такому редактору, либо ко мне.

Ещё мы следим за психологическим здоровьем наших ребят, чтобы они все дописали сценарии, чтобы моменты «О, Господи, я ничтожество!» превращались в «Ну, это просто мой драфт сценария, который, который скоро будет лучше». Это ступень, которую мы помогаем пройти.

А ещё у нас потрясающий финальный питчинг — это то, чем я горжусь. У нынешнего потока питчинг будет в конце мая. Мы уже забронировали огромный лофт: на фоне большого светодиодного экрана 30 сценаристов будут выступать как рок-звезды.

— А эти 7 проданных работ — это какие жанры, какие истории? Что оказалось востребовано?

— Совершенно разные. Например, есть одна сказка, она уже ушла в производство. Один сериал драматический большой, с детективной основой, забрала платформа. Был один сериал в стиле «Подслушано в Рыбинске», чёрная комедия с подобным движком. Ушёл и один сериал маньячный. И один ромком.

Это всё разные проекты. В этом и суть нашего выпускного питчинга, на который я приглашаю большое количество продюсеров: у них всех свои потребности, свои вкусы. Когда обычные киношколы зовут в эксперты всего пять человек, то и шансов у выпускников меньше. А мне хочется дать шанс каждому. Поэтому у нас равное количество студентов, которые выступают, и продюсеров, которые ищут сценарии.

— Вы писали "Сводишь с ума" с соавторами — с Олесей Лихачевой и с Анастасией Седовой. Как вам удалось скооперироваться? Насколько совместное творчество помогает? Вы советуете в школе стараться как-то скооперироваться или больше в соло работать? Или это слишком индивидуальный вопрос?

— Я понимаю страх писать с кем-то. У меня есть друзья-авторы, которые работают соло, и они успешные, они на разные платформы работают, делают крупные проекты. Я ими очень горжусь.

Писать одному — это определенная свобода. Ты, например, можешь полететь завтра в Аргентину, послезавтра пожить в Таиланде и высылать оттуда драфты, быть сам себе предоставленным. 

Мне интересно с соавтором, потому что это позволяет мне не слиться со своей уже поставленной задачи. Если вы с соавтором наметили два созвона в неделю или две встречи, то всё — никуда не денешься. У тебя есть некая ответственность перед человеком. А ещё соавторы в какой-то момент становятся твоими друзьями, близкими.

Мы классно сработались и всегда пишем вместе в лютом удовольствии. Мы ржём и прикалываемся. Если слезливый момент обсуждаем, то плачем вместе. Я не знаю, есть ли вариант вообще лучшей творческой жизни, чем это. И соавторства я бы не боялась. Вы будете работать только быстрее.

— Новый фильм будет чем-то похож на «Сводишь в ума»? Может, в нём будут какие-то фантастические или романтические элементы?

— Да, фантастика будет, но романтики нет. Мне хочется работать в разных жанрах. Меня сейчас приглашают, конечно, в основном в романтические проекты. Все поняли, что я могу хорошо снимать истории любви. Но я пока отказываюсь. Может быть, просто сценария не было моего. А может быть, я понимаю, что как режиссёр могу шире.

И вот следующая история будет про отношения отца и дочери. Если, даст Бог, она сложится и найдутся деньги.

— Если вернуться к обсуждению ромкомов, есть ли понимание, почему у нас это чаще в прокате не самая удачная история?

— Когда у нас начался прокат, мне сказали, что на мелодрамы в России в кинотеатры не ходят. Я удивилась и такая: «Блин, а почему?» А мне отвечали только: «На твой фильм никто не пойдет». 

Оказывается, в России такая проблема действительно есть. 

Я назвала бы это ленивой драматургией, ленивой режиссурой. А у актёров нет особо выбора, в чём играть.

Есть, конечно, исключения. Например, «Страсти по Матвею». Это великолепное кино, в которое я верю. Я люблю этих персонажей. Они не мрази. Это очень важно в ромкоме. Есть тонкая грань, когда персонаж с негативной чертой, а когда он мразь, которой ты не сопереживаешь и не желаешь счастья, не желаешь любви финальной.

В фильме «Страсти по Матвею» я полюбила персонажей. Есть такие фильмы, когда ты смотришь и гордишься тем, что это сделано в твоей стране. Мне бы хотелось увидеть больше таких работ честно сделанных.

— Я читала, что Миле Ершовой и Юре Насонову (исполнители главных ролей в «Сводишь с ума») какой-то особый коуч помогал выстроить химию. Это правда так было? Как это вообще работает и где найти такого коуча?

— Я приверженец того, что в хорошем кино важен процесс. Я поясню. Вот когда ребята учатся в театральных институтах, у них есть время подготовиться к роли, у них есть время её ощутить и ощутить партнера. Когда они выходят на сцену театра, они сыгранные друг с другом.

А в кино последнее время чем грешат? Актёрам говорят: «Так, значит, вы семейная пара, живете друг с другом пять лет уже». А эти люди видят друг друга второй раз жизни. Первый раз они видели друг друга на кастинге. Вот у них первый съёмочный день, и они сразу играют какую-то сцену, например, развода. И для того, чтобы сыграть сцену развода, надо же чувствовать и огромную любовь к человеку, и огромный список претензий к нему. И каждый начинает что-то выдумывать своё. В итоге получается очень нечестно. А я дала ребятам возможность просто быть сработанными и сыгранными.

Есть такой прекрасный коуч актёрский, Василий Васильевич Лаоши его зовут. Мы взяли у него урок актёрского мастерства, где он позволил ребятам просто сработаться. 

Фото со съёмок «Сводишь с ума»

— Фильм удалось снять за 22 дня. Какой из этих дней был самым тяжёлым?

— Для меня самая тяжелая смена была последняя, двадцать вторая. Потому что у нас так получилось по КПП, что в неё встали все финальные сцены. Обычно же кино снимается не по порядку, а мы снимали по порядку. И у нас, по сути, финальный поцелуй снимался в последний день.

И это был такой стресс для меня, потому что это снималось на рассвете, и там на 15 минут затормозишь — солнце встанет, и ты потом никогда не смонтируешь этот материал.

И это была ночная смена, где мы всей командой встречали рассвет и снимали на скорость. Это были ультрабыстрые съёмки. И когда ты двадцать одну смену отснял хорошо, у тебя на жёстких дисках лежит великолепный материал, очень страшно облажаться именно в двадцать второй день и не сделать самую важную сцену. 

Поэтому перед съёмками помолилась: «Господи Боже, помоги мне!» (смеётся) Вот так проходила двадцать вторая смена.

— В профильных изданиях широко обсуждалось то, как фильму в прокате помогла ваша активная деятельность в соцсетях. Почему вы решили этим заниматься?

— Идея бороться за фильм пришла тогда, когда я увидела прогнозы по сборам — очень маленькие цифры. Я искренне не знала, что люди не ходят на ромкомы. Но я знала, что моё кино хорошее и оно точно не вызовет кринж, не подведёт зрителя, я решила позвать всех своих знакомых, всех людей, кто любит этот жанр, именно в кинотеатр. Потому что, на мой взгляд, это кино надо смотреть на большом экране. Там очень много красивых кадров. 

Я блог веду давно, но я не миллионник. У меня 35 тыс. подписчиков в Instagram (запрещен в России, принадлежит корпорации Meta, признанной в РФ экстремистской) и уже под 5 тыс. в Telegram-канале. Теперь я стала ещё и тиктокером, прости Господи: из-за вот этого пиара у меня там уже 10 тыс. подписчиков, по-моему, тоже набралось.

Просто я очень хотела, очень желала этому фильму не остаться в закромах, не остаться незамеченным, потому что я понимала, сколько любви и нежности, тепла он может принести, сколько сердец он может согреть. Только надо немножко ему помочь, чтобы о нём просто узнали.

Поэтому я каждый день выходила к своим зрителям в сторис, вела прямые эфиры. Это длилось два месяца бесперебойно. 

Мы продержались в прокате шесть месяцев и заработали рекордную для этого жанра сумму. Я думаю, что мои действия очень сильно помогли.

— Однозначно помогли! Заметила ещё один интересный момент в вашей биографии. До дебюта полнометражного у вас вышло несколько короткометражек. Самая полюбившаяся зрителю — это «Каждый 88-й». Но она вышла уже 10 лет назад, получается. У многих дебютантов есть завышенные ожидания, что вот они снимут сейчас свой первый короткий метр и выстрелят, а ведь не всегда получается выйти на полнометражный дебют. Как не сдаваться? Что помогло двигаться дальше и работать?

— Да, я тоже думала, что всё будет быстрее. Когда «Каждый 88-й» стал участником Московского международного кинофестиваля, я подумала, что наконец-то моя карьера взлетит. Потому что все говорили, какой обаятельный фильм, какая хорошая режиссура. Какая ты умничка! И на этом наши беседы заканчивались. То есть никто из продюсеров не сказал: «Ой, а давай ты нам большое кино снимешь». Нет, такого предложения не было.

Почему? Потому что если у продюсера на руках есть хороший сценарий, какой смысл ему брать дебютанта? Никакого!. Надо брать человека, который уже снимал полные метры, уже справлялся с большими объёмами. 

Мне, чтобы дойти до этой информации, потребовалось очень много лет. Своим студентам я быстрее это объясняю. У меня сейчас, например, на потоке учатся четыре режиссёра-дебютанта, которые пришли на сценарный курс писать свои дебютные полные метры, потому что им тоже, как и многим, после хорошей короткометражки предложений никто не сделал. И они идут и учатся, и пишут свои тексты, и так же выходят на питчинг вместе с моими сценаристами. Говорят: «Здравствуйте, меня как-то зовут. Я режиссёр молодой. И вот я написал сценарий такого-то полнометражного фильма. Если вам этот проект интересен, пошли вместе работать, я его сниму». Это молодой режиссёр, обладающий джокером в рукаве, обладающий каким-то ресурсом. Тогда интересно его взять и пойти с ним подаваться в Минкульт. 

— Лучшая точка входа в индустрию — победить со своей короткометражкой на каком-то фестивале или ходить везде с классным собственным сценарием?

— И то, и другое. Без коротких метров тебя никто не возьмет на полный. Это единственная точка входа в режиссуру. Тебе надо снять хорошие короткие метры. Желательно, чтобы они победили на кинофестивалях. Да, надо рассылать. И да, надо идти и писать свой сценарий полного метра. И да, он может получиться не сразу. И, может быть, ты напишешь одну, две, три истории, и только в третий раз у тебя получится, потому что сценаристика — это искусство не самое простое.

И в случае с коротким метром тоже нет такой истории, что ты с первого раза: оп, и выдал что-то гениальное. Нет, бывает, что на третий раз у тебя что-то качественное выходит. «Каждый 88-й» — не первая моя короткометражка. Поэтому да, надо короткие метры снимать и писать полный метр. Всё. Других вариантов вообще нет. И молиться Богу.

Беседовала Рита Синютина

Фото: Дарья Лебедева