19 февраля на экраны вышла новая картина Сергея Мокрицкого. В честь этого народный артист России рассказал Ивану Кудрявцеву почему предпочитает полнометражное кино, а не сериалы, и о творческой дисциплине.

— В мировом кинематографе популярен поджанр о «бывших агентах»: когда условный пенсионер (как герой Лиама Нисона в «Заложнице») спасает близких, а похитители не осознают, с кем связались. Вы сыграли Льва Воронова — человека схожей судьбы. Насколько вам, как актёру, комфортно в экшн-жанре? Помогли ли мышечная память и навыки сценического боя, заложенные ещё в студенчестве?

— Мышечная память меня не подвела. В фильме есть несколько сцен борьбы, и, поскольку я мастер спорта по акробатике (а бывших мастеров, как и разведчиков, не бывает), мне хватило буквально пары тренировок с каскадерами. В основном я всё делал сам.

Конечно, для безопасности мне подстилали маты, когда нужно было «лететь» в кадре, но все трюки выполнены реально, не компьютерная графика. Я до сих пор умею правильно падать. У меня есть спектакль «Маленькие комедии», где в финале я падаю на спину так, что тапочки моего героя улетают в зал метров на пятнадцать. Это мой авторский трюк: зал хохочет, иногда тапочек в кого-то попадает, и моему партнеру приходится извиняться и выпрашивать обувь обратно. Пока я в форме, я продолжаю это делать.

— Бывали ли моменты, когда режиссёр ставил задачи, от которых становилось не по себе? Как вы находили общий язык с командой?

— Таких моментов не припомню. Мы всё оговаривали заранее и понимали друг друга с полуслова. Это была настоящая командная работа. Иногда я подсказывал какие-то физические нюансы в трюках, опираясь на свой спортивный опыт. Режиссёр Сергей Мокрицкий — человек гибкий и лёгкий в работе. Если возникала сложная ситуация, он не пытался дожать актёра, а находил другой, иногда противоположный ход, и загвоздка исчезала.

Сложности были скорее технические. Например, когда работаешь с иностранными специалистами (у нас были испаноговорящие коллеги), порой трудно объяснить специфические кинематографические задачи через переводчика. Бывали курьезы: один актёр не понимал, где его точка, и всё время шел прямо на камеру, чтобы его сняли покрупнее. Приходилось несколько раз его останавливать.

— Статистика вашей фильмографии впечатляет: если в 2000-е и 2010-е выходило по 19-20 проектов за десятилетие, то в первой половине 2020-х у вас уже более 25 работ. С чем вы связываете такую востребованность?

— Для меня это загадка. Сейчас идёт настоящий завал сценариев, но я по-прежнему очень избирателен в выборе первоисточника. Для меня, как для театрального артиста, текст — это главное. Пока я не прочитаю сценарий и не скажу себе «да», мне неважно, кто режиссёр и где проходят съёмки.

С возрастом требования к себе становятся жестче. Категорически не хочется повторяться — это даже вызывает определенное отвращение. Зачем делать то, что я уже делал вчера? После роли Брежнева мне присылали массу похожих сценариев — я к этому образу больше не возвращаюсь. То же самое с ролью Креста в «Антикиллере»: я сыграл очень убедительно вора в законе, на минимальном материале, и на этом поставил точку. Нужно иметь стойкость отказываться от денег ради принципов. Сейчас выбирать сложнее: многое уже сыграно — и Гамлет, и Сирано де Бержерак, и Чехов. Но тут на первый план выходит другая дилемма — желание работать. Компромисс для меня сегодня лежит в этой плоскости.

Почему завал такой идёт? Может, из-за обилия сериалов. Я их практически не смотрю, не могу заставить себя сидеть у экрана десять вечеров подряд. И сниматься в них мне психологически не просто. При этом я осознаю важность этого жанра в наши дни. Есть потрясающие киноленты, которые сделаны на очень серьёзном уровне. Единственное, что меня настораживает, когда успешный проект уходит в бесконечное количество продолжений с неизбежной потерей качества.

Полный метр — это примерно 20–25 съёмочных дней в плотном графике. Ты заходишь в материал, живешь в образе «с погружением» и не выходишь из него до конца.

В сериалах процесс растягивается на три-четыре месяца. Пока ты занят где-то ещё параллельно, образ уходит, его нужно постоянно возвращать, вспоминать, что ты делал в предыдущей серии. Это изматывает. Чтобы я согласился на сериал, сценарий должен быть экстраординарным. Хотя, по правде говоря, кинопроцесс сложная история, командная работа, и на выходе иногда бывает совершенно неожиданный результат. Как в ту, так и в другую сторону.

 — Что вас манит в профессии сегодня? Есть ли роли, за которые страшно браться?

— Меня заводит риск. Когда предлагают роль, о которой можно сказать: «Это вообще не моё, я не справлюсь», — вот тогда просыпается азарт. Именно так было со спектаклем «Папа» в театре «Современник». Это был вызов, и я считаю, что сделал эту работу мощно.

— Какие ещё роли вызывали у вас подобную оторопь при первом знакомстве?

— «Любимая женщина механика Гаврилова» (фильм Петра Тодоровского — прим. Фильм Про). В день съёмок финала, когда моего героя привозят в «воронке», я до последнего момента не знал, как играть. Это была роль без слов, и Пётр Тодоровский тоже не имел чёткого решения. Мы спорили, я отказывался от того, что было написано в сценарии. Это было страшно: огромная массовка, краны, машины — производство стоит, а я ищу решение прямо на площадке. Но выкрутился. Только спустя время понимаешь, насколько это был опасный момент.

Финал фильма «Любимая женщина механика Гаврилова», где у Шакурова короткое, но эффектно появление

— Есть ли режиссёры, у которых вы готовы сниматься бесплатно?

— Конечно. Например, Никита Михалков. Он выдающийся мастер. Если вы видели его спектакль «12», вы поймете, о чем я. Это грандиозное зрелище, где у зрителя возникает полное ощущение сопричастности. То, что делает Никита в театре сейчас, — это невероятный уровень.

— Говорят, сценарист должен писать каждый день. А что должен делать актёр, чтобы не «пропасть»?

— Актёрская профессия — это жёсткая дисциплина. Сериальный конвейер часто съедает индивидуальность. Сейчас выпускается слишком много артистов, многие остаются без работы, и это трагедия.

Я бы, кстати, вообще, на законодательном уровне, запретил платное получение дипломов для актёров .Пропуск в эту профессию — талант и трудолюбие. Актёр должен тренироваться ежедневно, как спортсмен. Когда у меня был курс в ГИТИСе, я говорил студентам: «Делайте упражнения для языка и губ каждое утро, вне зависимости от того, есть у вас сегодня спектакль, съёмка или нет». Сам я каждое утро делаю мощную часовую зарядку или пробегаю пять километров. Это база. Если не следить за «дыхалкой» и дикцией, ты не выдержишь сложный спектакль. Всё начинается с малого: каждое утро нужно стелить постель. Это приучает к дисциплине, без которой в нашем деле делать нечего.