Разбираемся в биографии актрисы и её главных ролях 

В наградном сезоне имя Джесси Бакли звучит особенно громко. После роли Агнес Шекспир в фильме «Гамнет» актрису называют главным претендентом на «Оскар» за лучшую женскую роль (она уже получила «Золотой глобус», Critics Choice и BAFTA). Этого год для Бакли не просто яркая вспышка, а справедливый итог её планомерного творческого пути длиной почти в два десятилетия.

Бакли родилась и выросла в небольшом городе Килларни на западе Ирландии, окружённом озерами и горами. Её детство прошло буквально за кулисами гостевого дома, который держал отец: семья жила в пристройке за зданием, а Джесси вместе с родителями и братом помогала обслуживать гостей.

Это было пространство постоянного движения — туристы со всего мира, случайные встречи, музыка, разговоры. «Почти как «Алиса в Стране чудес», — вспоминает она. — Но это была работа».

Музыка была в её ДНК. Мать Бакли, арфистка и музыкальный психотерапевт, стала для неё первым примером того, как искусство может «освобождать что-то внутри себя».

Однако настоящий прорыв случился благодаря отказу. В 17 лет Бакли не приняли в Гилфордскую школу музыки и драмы. «Это разбило мне сердце, — признается она. — Но такие моменты важны — ты понимаешь, что жизнь марафон, а не мгновенный результат».

Вместо этого она попала на телешоу Би-Би-Си I’d Do Anything (соревновательное реалити для начинающих актёров, где главный приз — роль) и заняла там второе место. Этот публичный опыт взросления привел её к самому важному меценату в её жизни — сэру Кэмерону Макинтошу, который оплатил её обучение в Королевской академии драматического искусства.

После выпуска в 2013 году Бакли быстро вошла в лондонскую театральную среду. Она играла Шекспира в «Глобусе», выходила на сцену вместе с Джудом Лоу и наблюдала из-за кулис за игрой Джуди Денч. Театр стал для неё площадкой, где можно ошибаться, искать, наблюдать. Но постепенно пришло ощущение, что язык кино открывает иной масштаб внутреннего исследования.

Проекты, в которых участвовала Бакли, так или иначе влияли на дальнейшие роли, или были отражением её биографии. «Чернобыль» не был пустым звуком — в её детстве в Ирландии была программа «Дети Чернобыля» (пострадавшие от катастрофы жили и воспитывались в местных семьях).

Заметный прорыв в кино для Бакли случился после участия в съёмках картины «Дикая Роза»: роль принесла ей номинацию на BAFTA и статус одной из самых ярких британских актрис поколения.

«Думаю, как всё закончить» Чарли Кауфмана, с её слов, помог ей приобрести опыт творца, нежели быть просто актрисой.

Каждый проект — это исследование предела: морального, эмоционального, телесного.

Затем случилось сотрудничество с Мэгги Джилленхол. Сначала в «Незнакомой дочери», а затем в хорроре «Невеста!» (выходит в этом году). Бакли уверена, что без работы в фильме «Невеста!» она сыграла бы Агнес из «Гамнета» иначе: «Во мне что-то родилось — ощущение безусловной телесности и права быть собой».

Агнес — жена Уильяма Шекспира и мать троих детей. «Гамнет» — история о любви, утрате и трансформации боли в искусство. Подготовка к роли включала необычную практику — актриса прислушивалась к своим снам, используя их в качестве компаса для отыгрыша сцены и взаимодействия с окружающими.

Бакли признаётся, что не может подойти к персонажу прямо: «Я не знаю, кто он, пока не проживу внутри него».

!ДАЛЕЕ СПОЙЛЕРЫ К «ГАМНЕТУ»

Знаменитый крик героини в сцене смерти сына не был прописан в сценарии. Он возник во втором дубле — как телесная реакция, как предел эмоционального напряжения. Тот факт, что Бакли породнилась за время съёмок с Джейкоби Джупом, сыгравшим Гамнета, позволил ей сильнее прочувствовать эмоциональный посыл сцены. Финал в театре «Глобус», где Агнес осознает, что муж «вернул» их сына к жизни через пьесу, стала пиком всего съёмочного процесса Бакли.

Несмотря на статус фаворитки «Оскара», Бакли не чувствует себя звездой. Она говорит, что смена подгузников возвращает её к реальности после гламурных церемоний. В то же время моменты, когда рядом находятся такие сильные личности, как Пол Томас Андерсон и Делрой Линдо, она называет почти сюрреалистичным. И всё же она воспринимает этот этап как мгновение — не кульминацию, а одну из остановок: «Мы живем только одну жизнь. Я оглянусь и скажу: «Боже мой!» — но потом пойду дальше и буду делать новые вещи».