Режиссёр в эксклюзивном разборе для Vanity Fair препарировал одну из сцен нового фильма о приключениях Бенуа Бланка (Дэниел Крейг)— старт расследования в баре. Постановщик не только объяснил, как создавались визуальные иллюзии, но и впервые признался, что новая глава франшизы стала для него глубоко личной.

Хотя действие разворачивается в штате Нью-Йорк, Джонсон подтвердил, что львиная доля производства прошла в Лондоне. Весь фасад бара «Эль Диабло» был выстроен в павильоне. Чтобы воссоздать эффект от «естественного» американского солнца, осветители прибегли к сложной световой схеме, имитирующей жёсткие тени и блики на тротуаре.

Что касается самого бара, художник-постановщик Рик Хайнрикс (работавший над «Последними джедаями») создал интерьер, перегруженный дьявольской символикой. По задумке Джонсона, это метафора «проклятого подарка»: стоит владельцу бара один раз получить сувенир с чёртом, как все друзья начинают дарить ему только подобные вещи, превращая его жизнь в тематический ад.

Пространство бара наполнено множеством тематических отсылок и «семейных» камео. Например, семья, выходящая из бара — это брат режиссёра со своей настоящей семьей. Джонсон в целом любит наполнять кадр личными деталями, чтобы пространство кадра не казалось стерильно-студийным, а выглядело «обжитым» и реальным. Например, в каждом фильме франшизы режиссёр оставлял отсылку к своему покойному другу — легендарному иллюзионисту и актёру Рики Джею. В новом фильме его портрет присутствует в декорациях бара. Для Джонсона это своего рода талисман на удачу и знак уважения к мастеру мистификаций.

Магия же самого фильма создаётся прямо на съёмочной площадке. Джонсон старается как можно реже использовать компьютерную графику, предпочитая делать всё вручную. Это касается и сцены с фотографией, работающей в расследовании по принципу «Найди 10 отличий». Бланк прикладывает фотографию к реальности, совмещая перспективу, чтобы увидеть, что изменилось. Например, чтобы кадр с фотографией в рамке выглядел максимально естественно, съёмочная группа не стала накладывать изображение на компьютере. Они зафиксировали камеру, сделали настоящий снимок, распечатали его и тут же вставили в рамку прямо на площадке. Это было сделано для того, чтобы перспектива и линза идеально совпали, создавая ощущение магического совмещения прошлого и настоящего. Это позволило идеально подогнать ракурс и освещение, что Джонсон называет «настоящей киношколой».

Джонсон в очередной раз подчеркнул уникальную структуру своих детективов — Бенуа Бланк никогда не является протагонистом. Как и Пуаро у Агаты Кристи, Бланк — это константа. Сюжет всегда строится вокруг другого персонажа, которому зритель должен сопереживать. В первом фильме это была героиня Аны де Армас, во втором — Жанель Монэ.

В триквеле роль персонажа, за которым следует зритель, досталась Джошу О’Коннору (отец Джуд). Режиссёр отметил, что искал актёра, способного вызвать мгновенное доверие, так как на симпатии к Джуду держится весь эмоциональный каркас фильма. «У него большое сердце», — подытоживает свою мысль Джонсон.

Режиссер отметил, что на съёмках сложилась «семейная» атмосфера: звёзды, соглашающиеся на роли в ансамбле, априори не имеют раздутого эго и просто хотят играть друг с другом. «Детский азарт» Гленн Клоуз (Марта, хранительница церкви) на площадке задавал тон всей группе — она работала с таким энтузиазмом, будто это её первый фильм в карьере.

Для Джонсона фильм стал личным исследованием. Он вырос в протестантской семье и был очень религиозен в юности. Встреча Бланка и отца Джуда — это способ режиссёра примирить в себе две части: рациональную и духовную.

Детектив — человек чистого разума и логики, который не особо жалует церковь, что создает интересный конфликт с его напарником — глубоко верующим священником. И всё приходит к тому, что словесные дуэли Бланка и священника — рефлексия самого режиссёра.

Тему веры Джонсон подчеркивал и визуально. Оператор Стив Йедлин, работающий с Джонсоном на протяжении 20 лет, использовал кастомный софт для управления осветительными приборами в реальном времени. В сцене проповеди персонажа Джоша Бролина свет меняется прямо в кадре — от хмурого неба до резких солнечных лучей, которые «вспыхивают» на линзе. Это не спецэффекты, а тщательно запрограммированный световой сценарий на площадке. А в моменты детективного прозрения Бенуа Бланк всегда оказывался среди ярких лучей, что можно назвать неким эффектом божьего просветления. В то же время то, что мешало следствию, загораживало источники света.

Стоит добавить, что в одной из флешбэк-сцен, в которой персонаж по имени Грейс громит церковь, Джонсону нужно было создать эффект съемки «сквозь витражи». Вместо того чтобы накладывать графику или использовать дорогие фильтры, он решил использовать более простые средства — плексиглас красного и синего цветов. Такой метод дает легкую размытость и преломление света, что идеально подходит для создания атмосферы «смутных воспоминаний» (и это тоже кажется не просто так, правду зритель узнает ближе к концу фильму).

При работе над «Достать ножи» и другими картинами, 80% времени Джонсон тратит на заметки в блокнотах, расписывая сценарий по ключевым тезисам — это нужно для того, чтобы грамотно спрятать улики в первой части фильма.

Когда он уже приступает к полноценному написанию истории, Джонсон раскладывает все эти заметки так, чтобы они были все в зоне видимости, благодаря этому понятна картина целиком.

Это позволяет грамотнее подходить к составлению сюжетного «маршрута», не уводя зрителя в запутанные дебри.

Несмотря на то, что всегда есть план и структура, сценарий должен «дышать». Джонсон вспоминает ключевую сцену с героем Джоша О’Коннора, которая в процессе написания пошла совсем не так, как было задумано. Режиссёр решил довериться «голосу персонажа», и в итоге этот эпизод стал поворотным для всего фильма.

Помните! Детектив должен быть честным, а все улики должны быть на виду, чтобы при втором просмотре зритель мог сказать: «Ага, это было прямо здесь!»