Зачем сценаристу работать в морге и разговаривать с бандитами?

Работаешь в заповеднике – пишешь про заповедник. В библиотеке – тогда про неё. А если много лет проработал сценаристом – тогда остаётся только написать «Клуб неисправимых оптимистов».

Довлатов, Борхес, Генассия.

Писать о том, что ты ни на каком уровне не знаешь, – не получится, и в общем-то непонятно, зачем даже пробовать. Абсурдно ждать от сценариста, что он залезет в тысячу шкур и побывает в тысяче мест, чтобы «узнать» сеттинг той тысячи историй, которую ему закажут за жизнь. Но эмоционально знать своих героев и кожей чувствовать, через что они проходят, он обязан.

Сценарный ресёрч – вещь вообще-то очень простая и приятная: лезешь, куда не зовут, и там со всеми знакомишься. В морг, в больницу, в архив, за кулисы комедийного шоу – о чём пишешь, туда и лезешь. «Да конечно, – написала мне как-то одна девушка. – Что мне теперь, разводиться и онкологией заболевать, если я пишу сериал для одного из сентиментальных федеральных каналов?! Или в гладиаторских боях поучаствовать, если я пишу про Древний Рим?!»

Я бы сказала, что писать о гладиаторах, не имея ни малейшего представления, каково это, когда тебе бьют морду, – абстракция трусливого генеза. В стендапе, в кинематографе, в литературе магия узнавания ничуть не менее важна, чем внешние красивости. Режиссёр и сценарист Марина Разбежкина своим студентам говорила: «Идите в метро и смотрите на людей!» Ничего не заменит знания, как люди живут, как говорят, чем они дышат. Чем дальше они от вашего социального круга, тем, вообще-то говоря, интереснее.

Если уступить этим людям микрофон, а свои домыслы временно чуть отодвинуть, раскрываются новые миры. Не такие, как вы о них думали. Не хорошие, не плохие – другие, иначе устроенные.

• «Почему я стал бандитом? В 90-е выбор был: ты либо коммерс, либо бандит. И бандиты были реально лучше по-человечески, у них хотя бы был кодекс чести».


• «Что девушки моего круга делают, чтоб на содержании жить? Ну, вот вы сидите в ресторане, отдыхаете – тут ты спохватываешься и вскакиваешь: дура я дура, надо, мол, в банк срочно, вот у меня платёж по ипотеке налом в сумочке лежит – мне через 15 минут надо быть в отделении в Текстильщиках!!! Только надо хорошо это отчаяние сыграть. Если мужчина говорит: сядь спокойно, не кипишуй, переведу я сейчас денег тебе, а ты в банк перекинешь – то с ним дело можно иметь».


• «Психоаналитики вообще-то друзей, родственников и знакомых своего клиента никогда не консультируют – ни при каких обстоятельствах. И отношения с клиентами не заводят. И правдой-маткой клиента по лицу никогда не хлещут, потому что психотерапия не работает такими методами. То, как сейчас в сериалах психологов показывают, это чушь какая-то. Не то что оскорбительно для профессии – просто никак к ней не относится».


• «Участников реалити-шоу мы называем хомяками. Наша работа – это сталкивать их между собой, подзуживать, ссорить. Мы им врём иногда для этого, говорим, вот про тебя такое тут сказал вот этот!.. И записываем тут же синхрон, пока человек не остыл».


• «Чтобы в силы специальных операций [элитные войска] попасть, надо много зачётов сдать. Один такой: три дня в лесу в снегу в засаде пролежать. Ещё такой есть: после марш-броска выходишь в полном обмундировании против двоих – и надо 10 минут продержаться».

Всё это мне когда-то рассказывали содержанки, психологи, шеф-редакторы с ТВ, военные – и обо всём этом нет краткой статьи на каком-нибудь популярном ресурсе. Люди меняются, меняется время, люди много болтают между собой – а потом от этих разговоров не остаётся ни следа, ни свидетельства. Улавливать осколки реальности, цайтгайст, подслушивать, знакомиться, анализировать, пытаться их понять – важнейшая практика для сценариста.

И да, понятно, кто-то пишет «Звёздные войны» – и сдался ему цайтгайст. Ну что сказать? Если вы пишете «Звёздные войны», этот текст к вам не относится.