«Всё, что мы делаем, сопровождается тройной критикой»

— Собираетесь ли вы дальше работать над этой темой?

ГРИГОРИЙ: Нет, наверное, над этой темой нет. Это нужно было отрефлексировать, поговорить про этот жизненный этап становления, инициации. Но понятно, что всю жизнь об этом мы говорить не хотим. У нас есть и другие идеи, другие интересы.

Конечно, у нас так много было материала, что у нас была бы возможность сделать и сериал трехчасовой про это, с другой интонацией, с другим ритмом, но просто не уверен, что у нас на это есть сейчас запал и энергия. И запроса такого пока не было. Поэтому у нас есть проекты другие, которые мы разрабатываем. Например, один документальный фильм, а у Ани есть в разработке сценарий своего художественного фильма. В общем, есть планы. Останавливаться мы не собираемся, конечно же. Это скорее фильм — начало чего-то.

АННА: Это наша с Гришей инициация в мир кино публичная. Кино это наша жизнь всё равно. Мы не собираемся с этой дороги никуда уходить. Фильм —законченное высказывание в целом. Развивать эту тему мы больше не планируем. Поэтому, наверное, так ещё и называется — «Брат навсегда». Как будто мы хотим загерметизировать эту историю всю и пойти дальше.

— Вы сказали, что это ваша публичная инициация в мир кино. Каким вообще был путь в индустрию у вас, Анна?

АННА: Я пришла по большой любви с детства, то есть это был осознанный абсолютно путь. Я рано окончила школу, пошла сначала учиться в театральный институт, потом поступила в Институт кино и телевидения на режиссуру, потом я снова поступила туда уже на сценаристику.

Я всю жизнь этим живу и этим занимаюсь. Писала сценарии, работала в кино. После того, как познакомилась с Гришей, конечно же, у нас случился такой дуэт семейный, и я уже в сторону особо не отходила.

Наш союз — это продолжение, наверное, моего персонального пути, и теперь это наша совместная с Гришей дорога.

— А у вас какая история?

Григорий: Вообще в подростковом возрасте мне нравилась поэзия, я занимался музыкой, потом снимал клипы, потом я начал в целом всё больше и больше снимать. Перешёл на короткие метры, самодельное такое кино, когда один всё от начала и до конца я делал. Потом начала появляться команда. Потом с Аней мы познакомились, всё это начало разрастаться, проекты становились как-то больше, интереснее, опыт растет. Пока вот сейчас мы на этой точке, дальше ещё много чего интересного будет, наверное.

— Насколько вам помогает или мешает фамилия ваша (Григорий — сын продюсера Сергея Сельянова, прим. Фильм Про)?

ГРИГОРИЙ: Помогает или мешает… На меня это, конечно, давило многие годы. Какой-то груз ответственности, груз ожиданий. Сейчас я от этого освободился.

Конечно, фамилия в каком-то смысле помогает. Понятно, что больше дверей открыто, больше предрасположенности, больше как бы авансом какого-то доверия, но в то же время есть какой-то колоссальный груз ответственности и то, что ты делаешь, тройным вниманием наделяется, тройной критикой сопровождается. Поэтому всегда есть как бы две стороны у медали.

— Анна, а вы почувствовали то, о чем говорит Григорий, на себе?

АННА: Ну, у меня нет такого груза ответственности, потому что я всё-таки рождена была в другой семье, и у меня немножко другой путь в кино в целом. Он более как бы осознанный: никто и ничто меня к этому не подталкивали, кроме собственных чувств. Сейчас же, конечно, я просто разделяю с Гришей как хорошая жена, соавтор, разделяю всё, чем живёт мой муж. И эту часть ответственности мы пытаемся вместе перерабатывать: обсуждаем, пытаемся выработать к этому правильное отношение.

ГРИГОРИЙ: На самом деле Аня колоссальный вклад во всё это вносит, в мою уверенность, в моё освобождение от каких-то старых ловушек, зажимов. То есть это такой путь, да, действительно, который мы совместно проходим и в восторге от того, что происходит каждую секунду времени.

— Насколько вообще на ваши решения именно влиял Сергей Михайлович? Он вас к чему-то подталкивал?

ГРИГОРИЙ: Нет. Мы росли в обстановке абсолютной свободы. Это правда, никогда никакого давления не было. Было возможно даже какое-то ограждение от этого мира кино. Папа на меня не влиял в этом смысле. Пока мне было интересно одно, я занимался одним. Когда я почувствовал какой-то живой интерес, неподдельный, к съёмкам кино, то я стал этим заниматься. Всё на добровольной основе.

ПОЛИНА СПИРИНА