«Я бы разделся, только если бы играл в хорроре». Юрий Стоянов — об актёрском мастерстве

— У меня спецзадание — узнать про вас всё про актёрскую профессию и впитать вашу мудрость для молодого поколения. Давайте начнём с ваших трёх актёрских правил, которые вы придерживаетесь на съёмочной площадке.

— Три правила? Терпимость, обязательно. Затем, обязательно, даже не уважение, а любовь к партнеру. Я без этого не могу. Ну, и как следствие, чтобы любили меня безусловно. Это обязательно. Иначе я зажмусь. Мне будет неинтересно, а это будет скучно и для зрителя. И какой-то кусочек времени, который мне уже никто не вернёт, просто в бездну улетит. В этом много и прагматизма, но и душевности тоже, поверьте. И третье правило: никогда не буду сниматься с выпившим коллегой. Дальше есть мои творческие принципы. Это уже моя внутренняя лаборатория, профессиональная моя. В этом нет никаких секретов.

— Ваши актёрские табу: чего вы никогда не сделаете на съёмочной площадке?

— Не снимаюсь раздетым. Никогда. Я не осуждаю никого, кто это делает. Просто кому-то есть, что показать.

Нет, но если это был бы фильм ужасов, я бы разделся. Как любой бывший спортсмен, я не могу ничем компенсировать те нагрузки, которые были, когда я занимался (Стоянов — мастер спорта по фехтованию — прим. Фильм Про). И хоть я стараюсь плавать каждый день, но это невозможно, потому что профессиональный спорт 70-х годов — это серьёзная была штука.

Ещё одно табу — сниматься в проектах с плохим сценарием, безусловно. Не буду сниматься только ради денег, вот я это имею в виду. Но тут бывают такие проколы, такие кочки-буераки, очень трудно. Сценарий может быть потрясающим, а дальше всё не сходится: режиссура, что-то ещё. Это очень тяжело угадать в нашем деле. Я очень завидую молодым артистам или их командам, которые умеют правильно выбрать сценарий и режиссёра.

На самом деле табу довольно много, но они не отражаются в договоре, в райдере и так далее. Это такие внутренние вещи, когда ты можешь просто закрыться для кого-то.

— Если у вас лайфхак, как найти общий язык с любым режиссёром на площадке?

— Режиссёр проверяется очень просто: он общается глаголами или прилагательными. И либо он говорит, что нужно делать, либо он долго говорит о том, какой я. Это такой силок, на нём очень легко проверить. Человек может говорить очень простыми словами, но профессионал чувствуется сразу.

Можете спросить любого режиссёра, я на площадке две фразы могу только говорить — «я понял» и «я попробую». Я не люблю умничать. Поспорить я могу, но зачем спорить? Это же очень непродуктивно спорить на площадке. Зачем доказывать, рассказывая о том, как это надо сыграть? Ты сыграй. Если это будет убедительно, он интуитивно почувствует, что ты прав. Это законы профессии.

— Вот сейчас молодые режиссёры ищут какой-то корень проблемы и думают, о чём им снимать свои проекты. Вы как человек с огромнейшим опытом, как думаете, современный герой — это кто? Это герой какой профессии? Какими личностными качествами он должен обладать?

— Нет, профессия здесь вообще не играет никакой роли. Героями могут быть и дворники, и академики, и космонавты, врачи — кто угодно. Поэтому профессиональный ценз здесь не работает.

Современный герой… Я не понимаю вообще этой формулировки: «Я сниму фильм про современного героя». Слушайте, в страшном сне я не мог подумать тогда, когда вышел «Брат» Балабанова, что Данила Багров станет героем того времени. Человек, который совершает по ходу действия несколько убийств, но за правду. То есть оправдывает как бы все поступки его обаяние, очень простые принципы. Я не знаю, когда Балабанов снимал кино, рассчитывал ли он на то, что это герой или антигерой? Там обаяние работает невероятно. Потрясающего человека и актёра. Вечная ему память.

А вот какого кино не хватает, если бы вы спросили, я бы сказал. Я знаю все тренды, я очень насмотренный человек, и очень много смотрю, и я не брюзга-старичок, который говорит: «А вот когда были фильмы, там человек был во главе всего».

Но, честно говоря, действительно не хватает вот такого глубокого, точного, такого пронзительного рассказа о человеке — вот тогда появляется герой. Если ты рассказываешь жанровую историю, и там человек поступка и действия, неважно, крушит он всё время, бежит от чего-то или кого-то догоняет, в этом довольно тяжело рассмотреть человека. А в таких фильмах, как «Аритмия», «Снегирь», ты прежде всего видишь историю внутреннюю. Вот этого мне очень часто не хватает.

Когда мне предлагают молодые режиссёры сняться либо в дебюте, либо в дипломной работе, меня поражает, что это все референсное кино. Вот ощущение, что своей жизни никто не прожил, а проживают все чужие жизни. А референсное кино — это что такое? Встретились два фильма, переспали, и потом родился третий фильм. Это чужое. И мне всегда хочется спросить: неужели в вашей жизни вы не испытали какой-нибудь настоящей боли, возмущения? Или наоборот вас что-то безумно-безумно тронуло? Вот эту историю мне расскажите, чтобы она была пропущена через вас. А писать мне 25 референсов, из них 20 голливудских — мне это не очень интересно.

— Вы на открытии фестиваля «Короче» сказали о том, что ваша первая главная роль случилась, когда вам было 43 года. Как молодому актеру не сдаться, когда после выпуска никуда не утверждают?

— Вы спрашиваете человека, который является антипримером в этом смысле. Что я могу сказать? Ждите. Хорошо, что мой педагог меня напутствовал, когда выпускался наш курс. Он сказал: «Если сумеешь ждать, всё получится». Ждать. Вот я ждал 20 лет. А потом случилась такая история, что началась наша программа с Илюшей Олейниковым (речь про «Городок» — прим. Фильм Про). И она стала работать против ролей кино, потому что стал появляться устойчивый имидж комедийных актёров.

Я этого не стесняюсь, я этим горжусь, это надо уметь, это отдельная история. Но режиссёры стали бояться твоего телевизионного бэкграунда: что появится твоя физиономия в кадре, и она создаст привычные ожидания у зрителя. А ничего нет страшнее и прекраснее, чем обмануть зрительские ожидания. Но с коммерческой точки зрения это может быть провалом, поэтому вот так долго-долго нас никто не снимал.

Что лично я сказал бы молодому актёру? Жди, терпи. Я не пробивной человек, я ни разу в своей жизни не позвонил ни одному режиссёру и не сказал: «Я прочитал сценарий, я знаю, это моя роль, я должен ее сыграть». Я не осуждаю людей, которые это могут. Я так не умею просто. У меня ощущение, что я предаю себя, переступаю через себя. А сказать просто «жди и верь» — это тоже неверно. Здесь у каждого свой путь.

И я безумно завидую этим потрясающим молодым ребятам, которые сейчас звучат очень в кино. Таким как Ваня Янковский, Юра Борисов и многим другим. Потрясающее поколение совершенно. Потрясающее. Это потрясающие ребята, и я им безумно завидую, как они могут так зрело в 20 с чем-то лет существовать в кадре, с таким пониманием.

И отбор какой правильный материала в котором они снимаются! Я им просто завидую и желаю удачи. Их надо спрашивать, их: для молодых их совет будет точнее, чем мой. А что мой совет? Ждите до 40 лет, постарайтесь просто не спиться, а лишние деньги потратьте на гитару и учитесь на ней играть. И реализуйте себя хотя бы в этом. Ведь профессионалом становится человек, когда он этой профессией зарабатывает деньги. Как бы приземлённо это не звучало. Он должен кормить свою семью, профессией, своей работой. Если он все время будет вспоминать слова Нины Заречной из «Чайки» Чехова: «Неси свой крест и веруй», — это вряд ли поможет. Это может стать путём в никуда. Поэтому спросите Ваню Янковского, он всё расскажет. Это я искренне говорю, абсолютно.

— Мы несколько дней назад вернулись из Выборга, там проходил кинофестиваль «Одно в Европу». Слоган фестиваля был следующий – «Российское кино — прогноз на завтра». Вы сегодня какой можете дать прогноз российскому кино на ближайшие несколько лет?

— Вы знаете, сейчас есть сложная довольно ситуация, она и финансово сложная в кино — количество проектов сокращается, как следствие. И меньше работ в принципе будет. Тут я могу дать один совет — терпеть. А что ещё? Надо выживать. Да, сейчас непростая ситуация в кино, его никто не бросил, но есть объективные причины, по которым это происходит. Поэтому времена, конечно, непростые, а прогноз... Слушайте, когда в 90-е годы кино почти погибло, и режиссёров, которые говорили, что телевидение — это искусство второго сорта, спасало телевидение. Актёры, которые говорили, что они никогда не будут сниматься в сериалах, поняли, что очень много интересного происходит именно на платформах и в этом жанре, ушли в сериалы. Тут загадывать всё очень сложно, но зритель делает свой выбор. Его довольно трудно обмануть на самом деле.

Это сообщающиеся сосуды: в какую сторону зритель качнётся, что будет востребовано. Мы же понимаем, что мы циклично как-то живем. Была востребована спортивная драма. Помните этот период? Одна за другой выходила. Я имею ввиду полный метр сейчас, не сериалы.

Потом байопики о реальных людях не такого давнего прошлого. Потом сказки, сказки, сказки. И когда это становится таким коммерческим трендом — «Давайте, ребята, надо сказки снимать, на это дают бабки» — это нивелирует всё, это абсолютно коммерческий продукт в силу своей проходимости и востребованности.

Что дальше? Что дальше будет востребовано? Попкорновое, зрелищное кино (я говорю, это не со знаком минус), аттракционы? Или наоборот — какой-то глубокий, серьезный анализ того, что происходит сейчас?

АННА АНЦИБОР