Музыка «Грешников»: что нужно знать о вампирском хорроре от режиссёра «Чёрной Пантеры»

Действие «Грешников» разворачивается в течение суток и сосредоточено на близнецах Смоке и Стэке (обе роли исполняет Майкл Б. Джордан). Они ветераны Первой мировой, которые после работы на Аль Капоне в Чикаго возвращаются домой в дельту Миссисипи. Эпоха сухого закона подходит к концу, и братья планируют открыть джук-джойнт (неформальное заведение, обычно в сельской местности на юге США, где собирались для танцев, выпивки и азартных игр. Такие места стали популярны в начале XX века среди афроамериканских рабочих, особенно в эпоху блюза).

Для вечерних выступлений близнецы нанимают юного кузена Сэмми (дебютант Майлз Кэйтон) — сына проповедника, мечтающего стать блюзовым музыкантом, — а также местных жителей. Однако их планы нарушает появление вампиров, и ночь открытия превращается в кровавую борьбу за выживание.

Путешествие к истокам

Идея фильма родилась из личных переживаний Куглера. После смерти дяди, страстного поклонника блюза, режиссёр погрузился в изучение жанра, пытаясь сохранить память о близком человеке. Песня Wang Dang Doodle Хаулина Вулфа вдохновила его на создание сюжета о «компании опасных людей, которые сталкиваются с чем-то куда более страшным, чем они сами». Саундтрек к фильму создал оскароносный композитор Людвиг Йоранссон («Оппенгеймер», «Чёрная Пантера»), давний соавтор Куглера.

Чтобы углубиться в контекст истории, Куглер и Йоранссон отправились в путешествие по «Тропе блюза» (исторический маршрут, посвящённый блюзовой музыке и её влиянию на культуру США. Он проходит по штату Миссисипи, который считается «колыбелью блюза», и содержит ключевые места, связанные с жизнью и творчеством легендарных блюзменов).

Режиссёр так пояснил выбор эпохи для этого сюжета: «Когда люди думают о Миссисипи 1930-х, первое, что приходит на ум, — сегрегация. Тяжелые времена. Никто не представляет, что среди всего этого можно было веселиться — причём так, что тебе самому захотелось бы там оказаться».

Если музыкальность «Грешников» была вдохновлена дядей Куглера, то сверхъестественный саспенс пришёл от другой ключевой фигуры в жизни режиссёра — писателя Стивена Кинга и его романа «Жребий». Куглер называет эту книгу «величайшей вампирской историей» из всех, что ему довелось прочесть. Он сравнил персонажа Джека О'Коннелл с Барлоу из романа Кинга, назвав его «верховным вампиром».

«Нечто древнее, мудрое, могущественное, из другого мира и эпохи, появляется в переломный год для дельта-блюза — и входит в [вымышленный городок] Кларксдейл, в комнату, полную почти архетипических персонажей, которые думали, что видели всё… пока не встретили его. Вот откуда это выросло. По сути, я соединил свои художественные склонности с историей, которую хотел рассказать о дяде», — поделился Куглер.

В конечном счёте «Грешники» превратились в сложное повествование, охватывающее широкую общественную и культурную проблематику, — начиная от противостояния религии и мирских удовольствий, заканчивая особенностями разных видов любви (семейной, дружеской и запретной) — а музыка сплела эти мотивы в единое целое.

Ритмы вневременного

Своего пика музыкальная энергия фильма достигает в сцене «сюрреалистического монтажа» (surreal montage), как называют её создатели картины: блюз-выступления в джук-джойнте Смока и Стэка, где показано, как духи музыкантов прошлого и настоящего (от западноафриканских барабанщиков до исполнителей фанка и хип-хопа) сливаются в эйфории.

У съёмочной группы был всего день на сцену, в которой выступление героя Майлза Кэйтона с песней I Lied to You, зазывающей его музыкальных предков и потомков. Но перенести этот эпизод со страниц сценария на экран оказалось непросто. Вместо использования технологий предварительной визуализации (то есть создания упрощённой анимированной версии будущих сцен фильма для планирования кадров, ракурсов, движения камеры и актёров), Куглер выбрал репетиции в стиле Сидни Люмета, в ходе которых ключевые участники съёмочной команды собирались в реальном пространстве, чтобы детально проработать сцену.

Этот многоплановый эпизод стал одной из причин, по которым оператор-постановщик Отем Дюральд и Куглер выбрали для фильма съёмку на IMAX. Для сцены «сюрреалистического монтажа» использовали почти 36-килограммовую IMAX-камеру на стедикаме, которая двигалась по бару среди замысловатых танцевальных па.

«Формат IMAX настолько особенный, поскольку при просмотре фильма зритель должен “сканировать” изображение глазами, в то время как при традиционной киносъёмке картинка воспринимается целиком, без необходимости двигать взглядом по экрану», — рассказала Дюральд.

Это «сканирование» позволяет постепенно усиливать ощущение связи между музыкантами разных эпох — по мере того, как разворачивается «сюрреалистический» эпизод, а камера кружится по периметру джук-джойнта, точно заведённая.

При этом задача композитора в «сюрреалистической» сцене заключалась в том, чтобы объединить многоголосие эпох в единое звуковое пространство. Саундтрек должен был включать соло для каждого музыкального стиля в комбинации с вокалом Майлза Кэйтона.

Йоранссон добился этого, взяв аутентичные инструменты — от слайд-гитары Dobro Cyclops 1932 года до первых драм-машин, с которых начинался хип-хоп. Но ключевым элементом, позволившим создать необходимую полифонию, стал сам процесс микширования.

«Мы могли экспериментировать с [Dolby] Atmos (технология объёмного звука, которая использует дополнительные каналы и потолочные динамики, расширяя пространственное звучание и создавая эффект полного погружения — прим. Фильм Про.), чтобы музыка буквально окружала зрителя», — отметил композитор.

Кроме того, по мнению Йоранссона, часть магии этой сцены родилась из спонтанности живого выступления. С ним согласен и режиссёр: «Это чувство живого искусства — будь то спектакль, фильм или концерт, когда виртуоз исполняет что-то перед зрителями, понимающими контекст. Эйфория нарастает, как шторм, — это пульсирующий обмен энергией. В такие моменты время исчезает, и кажется, будто ты соприкасаешься с чем-то большим».

Двойная игра

Уникальные творческие задачи стояли не только перед техническими специалистами, но и перед актёрами, и в первую очередь Майклом Б. Джорданом, сыгравшим близнецов. «Динамика их отношений настолько уникальна, что, думаю, сравнить не с чем», — рассказал актёр.

Подготовка Джордана была основательной и многоэтапной: он тщательно исследовал психологию идентичных близнецов, общаясь с реальными людьми, — например, режиссерами Логаном и Ноем Миллерами — чтобы найти правдоподобные детали для своих героев. «Есть те, кто неразлучен, как воры в законе, а есть те, кто в детстве хотел отличаться, даже ненавидел быть близнецом», — отметил актёр, поставивший себе цель понять, где на этом спектре находятся Смок и Стэк.

Предыстория героев играла ключевую роль в подготовке. Джордан вёл дневники от лица обоих персонажей, фиксируя их воспоминания и восприятие одних и тех же событий. Это помогло ему разобраться, как травма потери отца, жизнь на Глубоком Юге в эпоху расовой сегрегации, война и криминальная среда сформировали их характеры. Различия близнецов проявляются в мелочах: походке, речи, жестах, в том, как они держат себя в определённых ситуациях.

Смок, старший из близнецов, более замкнутый и серьёзный — в силу старшинства ему чаще приходилось марать руки, что отразилось на его натуре. «Смок скрывает свою боль, носит в себе травму и настоящую потерю, которая проходит через весь фильм», — поясняет Джордан. В отличие от него, Стэк использует юмор и харизму в качестве защитного механизма. «Если ему плохо, он улыбнётся, засмеётся, пошутит, чтобы совладать с тяжёлыми переживаниями», — отмечает актёр.

На съёмочной площадке Джордан строго разделял образы. Если он играл Смока, то держался особняком, почти не разговаривая с коллегами, особенно с актрисой Хейли Стайнфелд, которая исполнила роль возлюбленной Стэка. Если же предстояло выступить в качестве Стэка, то, напротив, был более открытым и общительным.

В итоге, как признаётся актер, работа над этими ролями стала для него непростым вызовом: «Эта история с близнецами была настоящей горой, которую пришлось покорить».

Facebook принадлежит компании Meta, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации