У нас есть захват движения дома: как режиссёр «Карлсона» на четверть века опередил Земекиса

Мультфильмы, ставшие классикой

Любовь к анимации пробудилась у Степанцева на курсах художников-мультипликаторов при «Союзмультфильме». Он пришёл на студию сразу после войны и впервые увидел там диснеевские короткометражки, а также «Белоснежку» и «Пиноккио». «Там я всерьёз познакомился с работами Диснея <...> Вот тут уже мы насмеялись вдосталь. Это был смех несколько сокрушительного свойства, когда после сеанса обнаруживаешь себя сползшим с кресла, в полубездыханном состоянии, со слезами на щеках и коликами в животе. Поэтому единственной заслуживающей внимания задачей все мы, послевоенное поколение художников мультипликации, считали смешную мультипликацию», — вспоминал Степанцев.

Вместе со старшим коллегой Евгением Райковским он увлёкся идеей современных персонажей в сказочном мире. Подобные сюжеты режиссёры воплощали несколько раз, например, в «Пете и Красной шапочке». А «Только не сейчас» даже стал одним из ранних советских экспериментов по совмещению съёмок актёра и рисованной мультипликации. Благодаря сотрудничеству Степанцева и Райковского появился и первый в СССР широкоэкранный мультфильм — «Мурзилка на спутнике».

В 1965-1970-х годах Степанцев (уже не в тандеме с Райковским) снял три своих самых известных работы: современную сказку «Вовка в Тридевятом царстве» и дилогию про Малыша и Карлсона. В техническом плане его экранизации книг Линдгрен тоже были новаторскими. В работе над ними Степанцев впервые в советском кино применил технологию электрографии (воспроизведение графики с помощью механических или электрических средств, таких как фотография или ксерография, где для переноса тонера используется электрический заряд). Несмотря на то, что мультфильмы о Карлсоне полюбились зрителям именно из-за юмора и лёгкости истории, уже на этом этапе карьеры Степанцев начал отходить от комичного, всё больше фокусируясь на экспериментах.

«Я долго верил в то, что мультипликация — это потеха, а остальное — от лукавого. И делал фильмы, в которые старался втиснуть действительность, увиденную через призму комической деформации. Только вот мало-помалу зубоскальство стало несколько утомлять», — говорил режиссёр.

Опережая время

Параллельно Борис Степанцев экспериментировал с анимацией уже в более драматических мультфильмах, например, используя как основу драматургии музыку. Композиция Сергея Прокофьева «Мимолётности» вдохновила его на картину «Окно», где музыка, по словам режиссёра, «сама рисует то, что должно произойти на экране, до мельчайшего жеста определяя игру персонажей». Вышедшая в 1967 году «Песня о соколе», авторское переложение одноимённого произведения Максима Горького на музыку Александра Скрябина, выполнена в стиле живописи по стеклу. Это первый широкоэкранный советский фильм, созданный в этой технике.

В 1973-м Степанцев сделал «Щелкунчика», где были использованы комбинированные съёмки (на рисованный изобразительный ряд накладывались снятые кадры ёлочных игрушек и украшений) и эффекты, которые сами мультипликаторы считают уникальными. Например, режиссёр-аниматор Татьяна Ильина так описывала один из приёмов под названием «прожог»: «В чёрном крафте делаются дырочки, а снизу стоит большая световая пушка, пускающая яркие лучи, которые не создашь никаким рисованным способом. Эти лучи идут через световые фильтры. Именно таким образом создаются все эти звёзды, картины и необыкновенные превращения».

Повествование в «Щелкунчике» полностью построено на музыке Чайковского: за 27 минут персонажи не произносят ни слова. Степанцев хотел, чтобы мелодия не только эмоционально подкрашивала действие, но и глубоко воздействовала на зрителя. По его словам, сюжет и образы сами вырисовывались в его воображении во время прослушивания Чайковского.

В 1982 году Степанцев завершил работу над своим последним полнометражным проектом — анимационно-игровым фильмом «Ассоль». Здесь тоже не обошлось без экспериментов: для преобразования изображений живых актёров в подобие рисунков и совмещения их с художественными декорациями Степанцев применил технологии соляризации и фотографики.

Подойти с другого конца

По словам самого режиссёра, он часто замечал, что мультипликаторы имитируют в своих работах игровое кино. «Я подумал: а что если подойти с другого конца к этой проблеме? Что если использовать достижения современной фотографии в области превращения тонального изображения как бы в гравюрное, похожее на рисунок больше, чем на фото, и создать таким образом иллюзию ожившего рисунка, превратив живого актера в нарисованного? Не совмещать натурального человека с рисованными персонажами, что уже не удивляет, а снять стилистически цельный кадр, где живой актер, трансформированный съёмкой и соответствующей обработкой плёнки, совмещен с рисованной декорацией. И, может быть, удастся сделать нечто похожее на оживший рисунок, не потерявший прелести карандашного штриха и мазка сухой кистью, но вместе с тем богатый нюансами тонкой актёрской игры», — так Степанцев объяснил замысел «Ассоли».

В своих стремлениях режиссёр во многом оказался визионером, ведь уже в XXI веке Роберт Земекис начал популяризировать использование технологии захвата движения (motion capture), превращая живых актёров в «нарисованных», например, в экранизации «Беовульфа» 2007 года. Замыслы Степанцева опережали технические возможности, но это не останавливало его в попытках сделать то, что раньше никто не видел. Технология создания «Ассоли» в какой-то степени схожа с уже широко использовавшимся ротоскопингом, но по своей сути была более экспериментальной. Многие кинокритики считают задумку Степанцева предтечей компьютерной эры в анимации.

Все знакомые Степанцева делились на две категории: тех, кто не понимал, когда маэстро работает, поскольку постоянно видели его в кафе и гуляющим по улице Горького, и тех, кто считал, что он не отходит от рабочего стола, и когда ему ни позвонишь, отвечает односложно и зло, — так отзывался о мультипликаторе писатель Леонид Сергеев. — По-видимому, истина находилась посередине. И потом, творческий человек работает не только за столом, но и в кафе и на прогулке, часто и во время беседы с друзьями, и даже во сне».

«Ведь главное — мысль, задумки, заготовки, болванки, — говорил Степанцев. — А выполнение всего этого — дело техники».

Facebook принадлежит компании Meta, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации