«Капернаум» — одна из лучших драм зимы. Отзывы критиков

„Капернаум“ снят о том мире, что до сих пор живёт в дискурсе ХХ века; немецкий культуролог корейского происхождения Бен Чхоль Хан определяет этот дискурс термином „иммунологический“. Суть в том, что с „бактериальным веком“ покончило изобретение антибиотиков, патологии ХХI века — уже не инфекции, а неврологические заболевания (депрессии, синдромы выгорания и дефицита внимания); вместе с инфекциями исчезает эпоха, требовавшая чёткого („иммунологического“) разделения на своё и чужое, друга и врага, себя и другого; исчезает и паттерн, формировавший политику (холодная война; так, кстати, называется фильм Павла Павликовского, соперничавший с „Капернаумом“ за „Золотую пальмовую ветвь“) и лексику ХХ века».

Лента Лабаки, поначалу представляющаяся всего лишь социальным документом „свинцовых мерзостей жизни“, набирает силу воздействия по мере развития событий, когда по-настоящему проникаешься симпатией к „сирым мира сего“, прежде всего — к главному герою-мальчишке и к чернокожему младенцу (поразительно их естественное пребывание на экране!), о котором он поневоле был вынужден заботиться. И в финале совсем уже иначе воспринимаешь дерзкий выпад парнишки против неприемлемой действительности, где мало что можно изменить, однако попытаться всё-таки стоит, чтобы почувствовать самого себя пусть в ничтожной мере, но человеком, а не бесполезной тварью, влачащей жалкое, угнетающее, безысходное существование на бессмысленном пути от рождения до смерти».

Если бы юный актёр Зейн аль Раффеа допустил хоть одну фальшивую ноту, фильм пошёл бы насмарку. Если бы Надин Лабаки начала выбивать из зрителя слезу, показывая страдания Зейна, это был бы худший фильм программы. Но герой „Капернаума“ уже совсем не мальчик, а потому ведёт себя как взрослый человек. Он не плачет, не ноет, не жалуется. Он жесток с окружающими, не лезет за словом в карман и проявляет смекалку. В нём ноль инфантильности, что неудивительно: детство в классическом смысле у него и не предвиделось».

Фильм Лабаки, дебютировавший в рамках конкурса Каннского кинофестиваля в 2018-м, выгодно отличает искреннее, неподдельное переживание за своих героев. Она работает через детали, через эпизоды, которые невозможно придумать, но можно по-документалистски подглядеть. Она не играет на эмоциях, не манипулирует возрастом героя и его бедственным положением — это лишь отправные точки для того, чтобы грамотно выстроить фильм на образных мелочах».