Интервью «Фильм Про». Семён Трескунов: «За роль в «Хорошем мальчике» нужно было бороться до последнего»

«Хороший мальчик» появился в моей жизни, когда мне было 11 лет. Я пришел на кастинг, и мне с порога кастинг-директор говорит: «Тебе сколько лет?» Я говорю: «11» «А почему ты выглядишь, как будто тебе пять?» Я говорю «Ну вот конституция тела у меня такая, я субтильный, что я могу поделать?» Она такая: «Ну ты нам не подходишь!» И я такой: «Нет, подождите, я буду есть морковку, я буду висеть на турнике, я найму химиков, они создадут какой-нибудь эликсир и у меня начнётся половое созревание! Я готов на всё, дайте мне эту роль». Это правда. Мне тогда казалось, что именно так надо вести себя на кастинге, потому что если ты хочешь стать кем-то, то надо проявлять какие-то амбиции. Кастинг-директор надо мной посмеялась. Потом я узнал, что это показали Мише Местецкому, он тоже посмеялся, но сказал, что хочет видеть в этой роли меня. Потом были долгие споры, сколько лет всё-таки должно быть хорошему мальчику. И на четыре года я выпал из их жизни, а они из моей. За эти четыре года у меня случилась куча всего, я активно снимался в сериалах, ситкомах, случился «Призрак» в моей жизни - это не просто неимоверное везение, это кармический подарок какой-то! Конечно, благодаря «Призраку», Фёдору Сергеевичу Бондарчуку (кстати, я должен сказать ему огромное спасибо, он прекрасный человек и партнёр) я многому научился. И поэтому когда весной 2015 года, уже после «Призрака» меня снова позвали на кастинг, я просто понял: «Ну, раз эта роль меня дождалась, надо действовать».

Во-первых, то, что мне предложили главную роль. Главная роль - это возможность максимально показать себя, всё, что ты умеешь. Во-вторых, конечно же, тематика. «Хороший мальчик» - это ироничное название для фильма. То есть это так описывается целая группа людей, которые успешно могут адаптироваться под какое-то состояние общества и быть хорошими постольку, поскольку это требуется. Я сам таким был. Я на самом деле был очень двуличным ребёнком: в семье я был достаточно эгоистичный, склочный ребёнок, слава богу, с этим справился. Но на людях я сразу превращался в пай-мальчика, я и сейчас, наверное, такой, но в меньшей степени. Конечно, это такая требуемая двуличность, в хорошем смысле, потому что я считаю, что сор из избы выносить всё-таки не следует.

Когда я читал сценарий первый раз, я удивился, насколько уникальный текст попался мне в руки, и насколько незаметно то, что его писали взрослые люди. Они нашли какой-то универсальный подход к диалогам. И танцы все эти - мне кажется, в период переходного возраста, юношеского максимализма, взросления, это такая здоровая эротика, урок сексуального воспитания. Потому что танец - это язык тела.

Константин играл моего папу. Для меня папа - это вообще самая важная фигура в моей жизни, потому что воспитывался я очень долгое время своего детства действительно папой. И все уроки воспитания, какие нужно, он мне преподнёс, и он у меня просто молодец, это правда. Поэтому в Константине Юрьевиче мне важно было видеть папу. И вы не представляете, как Константин Юрьевич точно с этим справился, он сыграл моего папу. Он мудр. Константин Юрьевич - просто гениальный артист. Когда мы были вне площадки, я мог к нему обратиться, мы могли спокойно болтать, он меня там журил, гладил по головке. Как только он входил в кадр, он становился папой. И относиться к нему нужно было с пиететом, с уважением и на “вы”, то есть он сразу переставал быть Константином Юрьевичем , он становился папой. А у меня просто не оставалось выбора, у меня были предлагаемые обстоятельства, я должен был вести себя соответствующим образом. Поэтому это было полное погружение в кино, и Константин Юрьевич преподнёс мне колоссальный урок актёрского мастерства. И человек он приятный, и актёр он великолепный, и педагог замечательный.